укоренившийся, страх. Удары молотков, а также редкие слабые крики и рыдания доносились из-за стен домов, превращаемых в убежища, а не могилы, как она надеялась. Некоторые готовились вообще не обращать никакого внимания на происходящее и игнорировать его, а другие слишком стремились к нему присоединиться.
У неё кружилась голова, и совсем не было времени оглядется, и, когда она сделала это, то поняла, что добралась до старого, подвергшегося остракизму, квартала Холлоу Крест, одного из самых первых районов активно разрушающегося города. Когда-то это был торговый центр и оживлённое место, а теперь здесь было жилье для малоимущих и район служил своего рода пристанищем для всех тех, неугодных горожанам личностей, которые не вписывались в общество, словно шестерёнки оставшееся без согласующего механизма. Такие люди живут в каждом городе, но что они могут сделать? Они тоже имеют право на жизнь. Сами здания были пятиэтажными, без лифтов, их кирпичные стены, грязно багрового оттенка, остро нуждались в уходе и ремонте. Наоми редко осмеливалась заходить сюда и едва ли могла вспомнить, когда она в последний раз посещала это место. Для большинства людей эта часть города была невидима, о её существовании просто забыли, как только появилась информация о несколько более высоком уровне преступности здесь, даже если преступления не были слишком серьезными по своему характеру. Эта территория служила не тюрьмой для нежелательных лиц, а, скорее, убежищем для заблудших, которые, вероятно, так тут и останутся.
Несмотря на то, что Наоми знала, где она находится, она почувствовала, как её начало охватывать чувство покоя и облегчения, а сам воздух, казалось, стал легче; ей больше не жгло и не резало горло с каждым вздохом. Впервые за долгое время она в самом деле почувствовала себя в безопасности, и её мышцы, которые слишком долго были напряжены, расслабились. Она неуклюже, словно мешок с картошкой, рухнула без сознания. Ей привиделся Роджер, который пришёл к ней одетый именно так, как ребёнок описал бы пирата. Она засмеялась, глядя на него, и он на мгновение застыл удрученный. Вот и всё. Наоми никогда в жизни не снилось ничего примечательного.
Она ощущала, как вокруг неё собираются люди, и слышала голоса из потустороннего мира, словно решающие её судьбу. Ей просто хотелось немного поспать, и она собрала последние остатки сил, чтобы любезно попросить потусторонних существ заткнуться. За считанные секунды её тело, которое, как она чувствовала словно было создано из куска гранита, стало легкое, как перышко, и, наблюдая сон, Наоми плыла в бесконечной пустоте, пахнущей бензином, а иногда и мусорными баками. Ей очень нравился этот новый порядок её жизни, и, поразмыслив, следует ли ей оставаться овощем до конца своих дней, она мудро решила отказалаться от этого. Казалось, всего лишь долю секунды спустя, она открыла глаза и увидела, что очутилась в тесной, сырой комнате и на удивительно чистой деревянной кровати. Тусклый вечерний свет светил в окна и она смогла увидеть тумбочку, на которой стоял стакан воды, а также тарелка с вяленым непонятным мясом и бубликами. Это была не самая странная еда, которую она когда-либо ела, и, поскольку её непрекращающийся голод не оставлял ей особого выбора в этом вопросе, она почти инстинктивно начала буквально запихивать всё это в себя. Запив свою нехитрую трапезу водой с подозрительным привкусом хлора, она встала с кровати и тихонько направилась к двери, за которой звучали незнакомые голоса. Недолго думая, она распахнула дверь и ворвалась в комнату. Её глаза всё ещё были полузакрыты, но она смогла увидеть, что столкнулась с семьей, состоящей из мужа, его жены, бабушки, дяди, четырёх детей, трёх кошек, маленькой собачки ши-тцу и попугая. Они смотрели на неё в изумлённом молчании, и она ответила им тем же. Собака, недовольная её присутствием, а также чувствуя тревогу своих хозяев, первой нарушила тишину, начав лаять на неё неуверенно и угрожающе. Затем Наоми заметила что-то странный и, возможно, не очень заметный, но тревожный факт: в доме, похоже, не было электричества. Везде свет был выключен, не было слышно ни телевидения, ни радио, не были включены компьютеры и нигде не было видно никаких электронных часов. Свечи уже были расставлены в стратегически важных местах, и с заходом солнца бабушка готова была зажечь их все, следуя тщательно разработанному ритуалу, который, очевидно, имел для неё какое-то значение. Дом казался совсем маленьким, и Наоми не могла понять, как он был способен вмещать столько людей. Как они в этой тесноте ещё не поубивали друг друга? Напротив, они казались