— И зачем он туда спустился? — Он прищурился и на несколько дюймов приблизил своё лицо к лицу Джерри.
— Потому что он искал то ли беглеца, то ли приключений, я точно не могу вспомнить что. На самом деле я почти ничего не помню и думаю, что у меня сотрясение мозга от светошумовой гранаты, которую бросил в меня один из ваших людей. — Он понял, что пора заканчивать этот разговор; детектив, был способен говорить до скончания времен.
— Это был я. Это я бросил гранату. — В его признании было больше гордости, чем вины.
— Ой! Я чувствую сильную тошноту и головокружение, с позывами на рвоту. Если вы меня извините, мистер Холмс, то мне пора идти в больницу. — В очередной раз не дожидаясь его разрешения, он развернулся и собрался уйти.
— Я ещё не дал тебе разрешения уйти. — Детектив не любил, когда другие диктовали ему условия. Он подождал минуту, делая вид, что обдумывает что-то, хотя все свои блестящие решения и умозаключения он уже давно сделал.
— Теперь я даю тебе разрешение уйти. — Он поднёс руку к виску и отдал ему армейское приветствие. Затем он резко развернулся на сто восемьдесят градусов, направился к своим коллегам и передал им то, что Джерри рассказал ему об офицере Тиме. Двое полицейских начали переодеваться в какое-то тяжёлое снаряжение и проверять его.
Теперь, когда этот эпизод остался позади, Джерри обернулся и, наконец, впервые за долгое время смог рассмотреть город как следует. «Большая Корова» стояла на небольшом холме в центре, и, учитывая отсутствие вокруг больших зданий и небоскребов, с промышленного объекта, по иронии судьбы, открывался наилучший вид на окрестности, и туристов даже водили на крышу. В конечном итоге кое-кто из них осел в Холлоу Крест навсегда. На первый взгляд город выглядел таким же, как и всегда, практически лишённый активности в это время, с высокими зданиями, магазинами и домами, такими какими Джерри их всегда помнил. Смешанные вместе, чтобы создать растянутый ландшафт, который помогал городу выглядеть больше, чем он был на самом деле. Однако он не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так, и вскоре ему удалось понять, что это: густые клубы дыма, поднимающиеся из разных точек города виднелись вдали. Они не всегда были там, это было что-то новенькое. Если немного вспомнить прошлое, то это казалось очевидным. Сначала он подумал, что дым это результат пожара на барбекью, пока не понял, что они кажутся такими маленькими только потому, что находятся довольно далеко. Он был совершенно измотан; за короткий промежуток времени ему пришлось потратить слишком много сил.
Недалеко он заметил скамейку, стоящую под манящей тенью дерева, и, наконец, присел, чтобы хоть немного отдохнуть. Он ощущал депрессию и разочарование при виде того, как его город буквально уничтожают его же собственные жители, и он задался вопросом, что ими в самом деле двигало, чтобы выпустить на волю свою внутреннюю и жестокую природу. Почти в каждом человеке потенциально заложены как добро, так и зло, но по какой-то непонятной причине большинству из нас нравится думать, что мы способны только на одно или на другое. Мы бесконечно порождаем страдания, как продукт, и распространяем их по всему миру, среди всего спектра видов, рас, живых и неживых существ. Кому-то очень повезло, что мы не освоили межгалактические путешествия на сколько-нибудь значительном уровне. Если бы мы это нам удалось, то мы бы создали и доставили бы наши самые чистые и качественные страдания во все концы вселенной. Мы пропитывали Землю кровью, собственными внутренностями и страданиями с тех самых пор, как у нас появилась возможность избивать и колотить наших соплеменников. Страдания порождают гнев, тот, в свою очередь, порождает ещё больше страданий. Мы созданы для того, чтобы выражать ненависть к вещам, которых, как нам говорят, быть не должно. Но как скоро мы покончим с собой и с вещами, которых не должно быть? Вымирание, вызванное нами же самими, не так уж и далеко и невозможно, скорее всего, для него даже не потребуются танки, военные самолеты, авианосцы или солдаты; только разрушительный потенциал человеческих эмоций и невежества. Джерри задумался, заслуживает ли человечество такой участи, и под сокрушительной тяжестью своих громоздких мыслей погрузился в мирный и спокойный сон, прямо здесь, на скамейке, под тенью дерева.