части всё, что ему удалось сделать, так это подбить кое-кого, чтобы сжечь галерею и убрать картину из поля зрения публики. По его прикидкам, даже это могло быть сделано слишком поздно. Его буквально начало трясти от ярости, совершенно ему несвойственной. Конечно, интеллектуально недалёкие людишки и индивидуумы с сомнительной репутацией, окружавшие его в повседневной жизни, время от времени, заставляли его кровь вскипать, однако он никогда не ощущал ничего подобного по отношению к самому священному предмету на свете: самому себе. До сих пор он был специалистом высочайшего класса по умственной эквилибристике, бесспорным поборником перекладывания вины на чужие плечи, образцом самооправдания. До сих пор ему всегда удавалось избегать даже мысли о том, что он не идеален.
Примерно через час или около того, барахтаясь в жалких глубинах собственного разума, Роджер наконец был вырван из своих самоуничижительных фантазий мощным уколом чувства голода. Орехи и виски, какими бы питательными они ни были, могут поддержать человека, от силы, одну ночь… а человеку с комплекцией Роджера требовалось немного поболее пищи. Он мало чего знал о выживании в лесу, чтобы смочь продержаться здесь сколько-нибудь долгое время, и к тому же абсолютно не стремился прилагать какие-либо необходимые для этого физические усилия. Но куда податься? У него было такое чувство, что Кэтлин, какой бы святой она ни была, не собиралась хранить его инкогнито до скончания веков. Скорее всего, она, никогда больше не приютит его. О Джерри и Наоми, по-прежнему, не могло быть и речи. Роджер решил, что ему резонно предположить, что их телефоны находятся под наблюдением; никакие расходы не могут быть слишком велики, чтобы поймать беглеца, по крайней мере, в его понимании.
Его надежды были мнгновенно развеяны, подёрнутым дымкой, зрелищем, которое предстало перед ним невдалеке по дороге в лес. Прищурив глаза, пытаясь защититься от солнечного света, он смог разглядеть несколько грузовиков на въезде в город, некоторые из них съехали с трассы, а другие были расположены перпендикулярно потоку транспорта, чтобы заблокировать его. Больше всего его пугала и ужасала мысль, что он проделал весь путь сюда зря.
В этом состоянии полной безнадежности и отчаяния Роджер решил вернуться к своим корням, к тому, что он знал лучше всего: к космической йоге. Приняв позицию настолько экспериментальную, что она должна была оставаться засекреченной до конца времен, он направил большую часть своей энергии на то, чтобы спросить вселенную, которая была лишь немного мудрее его, о том, каким должен быть его следующий шаг. На какое-то время ему показалось, что в ответ Вселенная просто замолчала, а его разум парил в абсолютном вакууме. Он много раз жаждал именно такого момента тишины и пустоты ума во время медитации, но сейчас для этого было неподходящее время.
Примерно минут через тридцать ему в голову пришла первая идея: ограбить продуктовый магазин. Он в самом деле очень хотел есть, но пытался игнорировать это желание, считая, что оно лишь лихорадит его разум. Или, по крайней мере, так выглядел голод для человека, который никогда не испытывал ничего, хотя бы отдаленно похожего на реальный. Ещё несколько минут было потрачено на мечты о всевозможных изысканных блюдах, которые Роджеру явно не доведётся попробовать в ближайшее время.
Наконец-то, ему в голову пришла реальная идея: Бетти, Лиза, Аманда и Мардж. Четверо его верных мушкетеров, которые, вероятно, сильно переживали из-за его отсутствия, поскольку он являлся их инструктором и тренером. Он совершенно забыл о четырёх женщинах, которые были необъяснимо довольны его странными требованиями и были более чем готовы выполнять его просьбы и следовать его указаниям, когда бы он их об этом ни попросил.
Поначалу он вообще ничего о них не думал и считал их существование в своей жизни неизбежным следствием того, что он, сам по себе, был таким обаятельным и привлекательным человеком. Теперь же он начинал воспринимать их, как своё потенциальное спасение, по крайней мере, в том, что касается теплой пищи. Хотя он на мгновение и задумался о том, безумны ли они или нет, он решил, что риск того стоит.
Единственный способ найти одну из них, заключил он, — это пробраться через весь город обратно в свою студию, где он хранил всю собранную им информацию обо всех своих клиентах. Он хотел знать о них столько же, сколько, по его мнению, они знали о нем. Он сильно переоценивал, насколько значительной фигурой он был в глазах других людей. Хотя у Роджера