— Ты делаешь мне больно! Я буду жаловаться на тебя! — Вопил Роджер, когда его бросили за решетку в полицейском участке. Винтер же следовал за ним в более спокойной и послушной манере, подходящей для тех, кто достиг свою цель в жизни.
— Простите, ваше высочество, за столь никудышные условия проживания. — Офицер Тим извинялся с довольной ухмылкой, ткнув Роджера в спину, выданной правительством дубинкой, решив про себя более того не трогать. Каким бы нудным и раздражающим ни был Роджер, он просто псих, думал Тим, и как офицер полиции он поклялся защищать даже самых тупых членов общества и неумолимо следовать букве Закона не отступая от него ни на йоту. Без сомнения, это было цамым трудным условием его работы.
— Мы вернемся за тобой утром. Посидите тут пока вдвоём, познакомьтесь поближе, может быть и расскажите друг дружке какие-нибудь занятные истории.
Роджер сидел, скрестив руки на груди, с багровым от негодования лицом. Он не смотрел на офицера Тима, а вместо этого уставился в тёмный угол камеры, очевидно, найдя там что-то гораздо более интересное. Краснота с лица начала медленно распространяться по всему телу, и он больше не мог притворяться тем стоическим мачо, которым себя воображал. Он пронзительно вскрикнул и схватился за лодыжку, вызвав у доброго офицера толику жалости и немалое веселье. Роджеру действительно нужен был врач, причём, специалист. Тяжело вздохнув, Тим поднялся наверх и начал куда-то звонить, чтобы найти врача в ночное время, например того, кто в больнице был не слишком занят. Те, которые спали дома, не хотели отвечать на телефонные звонки, а других вариантов у Тима не было, и он решил позвонить в самое неработающее медицинское учреждение города: морг. Один гудок. Второй. Сонный голос на другом конце: “Говорит Кэтлин Морроу…”.
Примерно через полчаса к полицейскому участку подъехала машина, и, словно женщина при исполнении, Кэтлин ворвалась в главные двери полицейского участка. Без единого слова приветствия она попросила офицера Тима показать ей пациента.
— Думаю, вежливость не является обязательным условием, когда имеешь дело в основном с трупами. — Тим сегодня пребывал в игривом настроении.
— Это тем более не является обязательным условием, когда имеешь дело с живым человеком. — Она терпеливо ждала, что он укажет ей дорогу.
— Я… думаю, вы действительно поладите с нашим больным. — Он был слишком измотан, чтобы участвовать в каких-либо поединках с равным противником, физических или словесных. Кроме того, что-то подсказывало ему, что он не совсем в себе.
Он нехотя поднялся из-за стола и, еле передвигая ноги, не слишком торопясь, поплёлся к камере, которая находилась внизу. Спустившись, он открыл дверь, ведущую в каталажку, и его чуть не охватил приступ неожиданно сильной панической атаки. Роджер пронзительно визжал в углу, закрыв глаза, а старый добрый Винтер изо всех сил старался повеситься на плоховато изготовленной петле, кое-как сделанной из свитера. Было сомнительно, что она выдержит его вес, но он был полон решимости добиться своего. Казалось, что безумие, витавшее в воздухе, можно было ощутить и даже измерить, и это, конечно, было бы возможно, если бы наука к тому времени сумела продвинуться достаточно далеко.
Офицер Тим среагировал относительно быстро, учитывая, что его не готовили к такого рода ситуациям. Открыв дверь камеры и бросившись к Винтеру одним стремительным плавным прыжком, он, одновременно, подтолкнул Кэтлин к её пациенту. Вполне возможно, что это был самый яркий момент в его карьере. Он уже начал надевать наручники на неожиданно стойкого и мужественного старика, когда тот решил воспользоваться возможностью, предоставленной ему офицером Тимом, забывшим запереть за собой двери. Старик рванул к выходу. Невероятно проворный для своего возраста, Винтер умудрился выскользнуть из рук Тима и пройти в дверь, словно нож в масло, и теперь от свободы его мало что отделяло. Это уже далеко не было самым ярким событием в карьере хорошего офицера. На самом деле, очень возможно, на этом всё может