стороны стены. На мгновение они застыли совершенно ошеломлённые. Наконец, быстро придя в себя после короткого приступа отчаяния, Наоми взобралась по веревке на ветку, присела там, и прыгнув, перелетела через стену, на этот раз уже по собственному желанию. С кошачьей грацией она приземлилась на другой стороне. Приглушённым тихим голосом Наоми позвала их и попросила перебросить ей картину. Ей пришлось звать их несколько раз, прежде чем они услышали её сквозь звуки приближающихся сирен и воя охранной сигнализации. Роджер одним быстрым движением подбросил картину, заставив её вращаться в воздухе, и та приземлилась примерно в десяти метрах от Наоми. По крайней мере, общая цель операции была достигнута. Теперь настала очередь Джерри, и с чуть большим напряжением, чем его подруга до него, он поднялся по веревке и совершил акробатический прыжок на другую сторону. Он зацепился каблуком за верхнюю часть стены, из-за чего неловко споткнулся и приземлился прямо на капот машины Роджера. Тот глубоко просел под весом Джерри, на долю секунды сработала сигнализация, а из двигателя повалил черный дым. Они отдали честь их павшему другу и, чувствуя себя виноватыми, остановились, ожидая, пока Роджер присоединиться к ним. Примерно через минуту они услышали громкий хруст дерева и характерный звук шлёпнувшегося на землю громоздкого тела. Пожарные быстро приближались к огню, а также постепенно материализовались полицейские сирены. Он вывихнул лодыжку, а задница расположилась на земле. Роджер смотрел в сторону пожара и наблюдал, как пламя начало медленно угасать, превращая в дым и пепел, всё, что смогло захватить, а это было примерно половину галереи спереди и сзади, и от пола до потолка. Полицейские сирены всё ещё приближались. Ублюдки!
— Я не могу идти! Вам придётся уходить без меня! Даже не пытайтесь здесь остаться! Бросайте меня здесь! — кричал через стену в отчаянии Роджер.
— Хорошо! Хорошо! — кричали Джерри и Наоми с несколько чрезмерным энтузиазмом, растворяясь в ночи и оставляя Роджера так, как он того пожелал.
— А ещё твоя машина сдохла, убита полностью! — Джерри сообщил ему об этом, прежде чем полностью покинуть пределы его слышимости.
Около часа они бродили по неправдоподобно пустым улицам города, пытаясь дать адреналину выветриться и решая, что делать дальше. Не обращая особого внимани, и не запоминая те зигзаги и повороты, которые они совершали при побеге, они забрели довольно далеко в полузабытую часть города, ту часть, в существовании которой большинство жителей даже не были уверены. Подавляющую часть этого района составляли старые, обветшалые кирпичные многоквартирные дома и захудалые витрины магазинов, и редко в каких окнах можно было увидеть свет. Даже сам воздух казался спёртым и гнетущим, и словно пытался вытолкнуть их из этого мира, которому они ни в коей мере не принадлежали. Отсутствие жизни на улице в это время ночи не делало атмосферу более терпимой, делая каждый звук громким и резким. Наоборот, казалось, что даже еноты, белки и сверчки старались избегать этих улиц, как чумы. Мир внутри мира, который хранил забытый и постаревший Холлоу Крест. Они ощущали, как тьма тянущаяся из темных переулков и укромных уголков, придавала всему пейзажу форму, которую разуму невозможно вообразить. Несколько уличных фонарей, разбросанных далеко друг от друга никак не могли служить утешением тем, кто оказался здесь ночью.
— Итак… каков наш план? Мы продолжаем бесцельно ходить бродить до второго пришествия? — Наконец нарушила молчание Наоми, неподъёмным грузом лежавшее на их плечах.
— Думаю, нам в самом деле следовало бы это обдумать. Почему мы предоставили Роджеру принимать решения за всех нас? — Джерри это казалось скорее жизненным фактом, чем их выбором.
— Хм, скажи… что мы собираемся делать с Роджером? Не то чтобы меня это особенно расстроило, но мы в общем-то бросили его…
— Да, но это была его собственная, и надо признать, героическая просьба.
— Тем не менее, я не могу не чувствовать некоторую ответственность, не так ли?