вообще возможно. Головная боль усиливалась. В груди начал разрастаться животный страх, манящий его вообще покинуть планету и всё, что на ней находится; конечно, пустота была бы более сносным вариантом, чем перспектива остаться здесь. Он развернулся вокруг и понял, что не может вспомнить номер своей квартиры. Был ли это вообще его дом? Этот казался ему настолько же знакомым, насколько и чужим. Стены начали таять и отекать, потолок закружился, а затем наступила темнота.
Джерри резко ощутил своё одиночество в окружавшей его кромешной темноте и запаниковал. Он начал беспорядочно метаться туда-сюда пытаясь обнаружить любой признак жизни, свет или что-либо ещё, что могло бы дать надежду. Но, вокруг не было ничего, кроме воздуха за что можно было бы ухватиться. Тем не менее, он, как одержимый, продолжал бежать вперёд, не чувствуя усталости, пока внезапно не рухнул и не остался лежать с открытыми глазами. Дышать становилось все труднее, и он с титаническим усилием приподняв голову, увидел возвышающуюся над ним фигуру, сквозь неё струились слабые разноцветные огни, её глаза, казалось, насмехались над Джерри над его бессилием. “Мама?” — Это был единственный вопрос, который он был способен задать, прежде чем его голова опять в бессилии откинулась на пол. В его голове пронеслась единственная мысль, словно внедрённая туда внешней силой: “Скотобойня”. Это ему мало помогло; ни в городе, ни вокруг него не было никакой скотобойни. “Исчезни! Потеряйся!” — Крикнул он в пустоту и почувствовал, что его вытягивает обратно в реальный мир. Свет снова включился, и Джерри открыл глаза и первое, что он увидел был пол, которому, казалось, не было конца. Границы его терялись где-то в бесконечности. Ему стоило больших усилий подняться и он увидел перед собой, выглядывающую из-за двери на цепочке, старуху в розовом халате, державшую на руках в комнатную собачонку. Она наблюдала за ним с большим интересом, очевидно, находя эту ситуацию более развлекательной, чем в отрепетированных мыльных операх, которые весь квартал часто мог слышать из её комнаты.
— О, ради бога, как же я устала от того, что вы, хулиганы, подонки и головорезы, бродите здесь, накачанные наркотиками! Если ты не уйдёшь прямо сейчас, то я позвоню в полицию! — Сам Бог не мог бы усомниться в гневе прозвучавшем в её голосе.
— Леди… пожалуйста… где я? — Джерри старался, чтобы его голос звучал как можно мягче и сдержаннее.
— ОООООО!!! НЕТ! — Другие соседи начали собираться позади своих дверей, чтобы понаблюдать всю сцену в глазки. Шоу становилось всё более и более увлекательным. — Ты меня не обманешь, мистер! Я плохих людей за версту чую! И ты, ты такой же урод, как и они! Убирайся отсюда, прежде чем я вызову полицию! — Старушка была ещё относительно молода, но крайне раздражительна.
— Послушайте… — что-то совершенно незнакомое забурлило в недрах всего его существа. Он внезапно ударом ноги распахнул дверь, разорвав при этом дверную цепочку, словно нитку.
— Леди, у меня ужасно болит голова, а вы не хотите мне помочь! Я просто пытаюсь попасть домой! И хватит уже орать! — Он ненадолго взял себя в руки и понял, что стоит посреди её гостиной.
— ПОМОГИТЕ! НА ПОМОЩЬ! Меня похищают! Пытки! Убийство! СПАСИТЕ! НА ПОМОЩЬ! — Голос старушки мог успешно соперничать с лучшими системами сигнализации, которые можно купить за деньги.
Поняв, что уже слишком поздно пытаться спасти и урегулировать ситуацию, Джерри развернулся и побежал обратно в холл, где увидел трех здоровенных мужиков несущихся по коридору ему навстречу. Каждый из них был примерно в два раза больше него. Места для маневра не было совсем… собственно говоря, ему уже некуда было деваться, ни вперед, ни назад; бетонная стена с одной стороны и человеческая стена с другой.
— Тебе нравятся старушки, приятель?! — спросил один из них с любопытством, еле сдерживая себя от ярости. Джерри пришло в голову, что над ним просто намехаются, и он решил принять бой, в котором у него не было ни единого шанса победить. Быстро, словно загнанная крыса, он побежал обратно в квартиру старушки, где та, как и обещала, разговаривала по телефону с полицией, и стал искать ближайшее окно, из которого можно было бы выпрыгнуть. Окно быстро обнаружилось в нескольких шагах слева от него. Он неловко прыгнул в его сторону, опрокинув при этом бесценный старинный табурет, и посмотрел через стекло вниз. Пятый этаж. “Как?!…” — к сожалению, у Джерри совсем не было времени размышлять о своем выходе за пределы пространства. Он уже слышал здоровенную троицу в коридоре и на секунду задумался о том, что вероятно из него скоро сделают гамбургер. “Пятьдесят на пятьдесят” ,— заключил он.
Джерри бросился дальше в квартиру, моля всех Богов сразу и расчитывая найти пожарный выход где-нибудь в глубинах кошмара, в котором он казался. Вот оно. На кухне была вторая дверь с большим окном, ведущая к его спасению, во внешний мир. Он повернул ручку и потянул её. Конечно, дверь оказалась заблокирована. Он повернул замок и потянул еще раз. Дверь не поддавалась.
— Какого черта? — В этой жизни всё непросто.
— Ха! Я заклеила дверь суперклеем, так чтобы ты, мразь, не смог войти! Тебе конец, мистер! — гордо выкрикнула старушка, заглядывая из другой комнаты; её жизненный путь наконец-то достиг кульминации. Отсюда можно было двигаться только вниз.
— Эх!… — Джерри вышел за обычные рамки приличия, и схватил молоток для отбивки мяса, удобно висевший на гвозде на стене. Он направил его на старушку, которая снова закричала, словно банши, и выбежала обратно в гостиную. Он услышал, как она во что-то там врезалась. Он смиренно понадеялся, что она не слишком сильно пострадала. Время быстро истекало и он начал разбивать окно на двери на кухне. К счастью, никакое количество клея не могло спасти его от хорошего удара тупым предметом. Мужские шаги теперь уже эхом разносились по квартире. Он чувствовал, как задрожал пол с их появлением. Очистив как можно большую часть окна от стёкол, Джерри начал медленно пролезать через щель: одна нога стояла на подоконнике, другая — над ней, а остальная часть тела продолжала двигаться наружу. Вдруг, сильная мускулистая рука обхватила его за шею и начала тянуть обратно.
— Ты причинил боль… мисс Долорес… ты сделал больно… всем нам… — Крупный мужчина почти задыхался, и ему было так же трудно говорить, как и Джерри, его слушать. Все еще сжимая молоток, он ударил по руке, втягивающей его внутрь. Этого урока оказалось достаточно, чтобы заставить его отступить. Джерри сделал ещё несколько шагов вперед, обернулся и с безопасного расстояния принёс свои извинения: “Скажи Долорес, что мне очень жаль, я обдумал это и больше никогда ничего подобного не сделаю.” — Затем он забросил молоток обратно через разбитое окно. “Я не вор.” — При этих гордо сказанных словах он вспомнил, что с минуты на минуту должна была явиться полиция, и поспешил вниз по пожарной лестнице.
Он подумал о старинном табурете, который опрокинул, и понадеялся, что с ним всё будет в порядке. Достигнув земли и выйдя из переулка на улицу, он взглянул на здание. Всё ещё ощущая слабую дымку в голове от своего путешествия в пустоту и накопленный в крови адреналин от своего великого побега, он вдруг осознал: “Чёрт! Вот дерьмо. Это в самом деле был мой дом.” О том, чтобы вернуться назад не могло быть и речи, по крайней мере, сегодня вечером. Он побрёл в противоположном направлении, откуда пришел, думая, чем бы занять остаток вечера. Он мог бы пойти на работу, но желание сказаться больным было неодолимым, чтобы ему сопротивляться. Кроме того, уже два года как он не брал больничный; с юридической точки зрения он, по сути, имел на это полное право. Джерри начал шарить по карманам и понял, что забыл свой мобильник дома. Он в раздражении пнул, попавшуюся ему на дороге, маленькую ветку. Пришло время поискать какой-нибудь таксофон, еще один вид устройств, вымирающий от безжалостного цифрового прогресса двадцать первого века. Такой телефон был в магазине, в нескольких кварталах отсюда. “Скотобойня… Я не понимаю.” – про себя пробормотал Джерри, с трудом переставляя ноги.