вообще возможно. Головная боль усиливалась. В груди начал разрастаться животный страх, манящий его вообще покинуть планету и всё, что на ней находится; конечно, пустота была бы более сносным вариантом, чем перспектива остаться здесь. Он развернулся вокруг и понял, что не может вспомнить номер своей квартиры. Был ли это вообще его дом? Этот казался ему настолько же знакомым, насколько и чужим. Стены начали таять и отекать, потолок закружился, а затем наступила темнота.
Джерри резко ощутил своё одиночество в окружавшей его кромешной темноте и запаниковал. Он начал беспорядочно метаться туда-сюда пытаясь обнаружить любой признак жизни, свет или что-либо ещё, что могло бы дать надежду. Но, вокруг не было ничего, кроме воздуха за что можно было бы ухватиться. Тем не менее, он, как одержимый, продолжал бежать вперёд, не чувствуя усталости, пока внезапно не рухнул и не остался лежать с открытыми глазами. Дышать становилось все труднее, и он с титаническим усилием приподняв голову, увидел возвышающуюся над ним фигуру, сквозь неё струились слабые разноцветные огни, её глаза, казалось, насмехались над Джерри над его бессилием. “Мама?” — Это был единственный вопрос, который он был способен задать, прежде чем его голова опять в бессилии откинулась на пол. В его голове пронеслась единственная мысль, словно внедрённая туда внешней силой: “Скотобойня”. Это ему мало помогло; ни в городе, ни вокруг него не было никакой скотобойни. “Исчезни! Потеряйся!” — Крикнул он в пустоту и почувствовал, что его вытягивает обратно в реальный мир. Свет снова включился, и Джерри открыл глаза и первое, что он увидел был пол, которому, казалось, не было конца. Границы его терялись где-то в бесконечности. Ему стоило больших усилий подняться и он увидел перед собой, выглядывающую из-за двери на цепочке, старуху в розовом халате, державшую на руках в комнатную собачонку. Она наблюдала за ним с большим интересом, очевидно, находя эту ситуацию более развлекательной, чем в отрепетированных мыльных операх, которые весь квартал часто мог слышать из её комнаты.
— О, ради бога, как же я устала от того, что вы, хулиганы, подонки и головорезы, бродите здесь, накачанные наркотиками! Если ты не уйдёшь прямо сейчас, то я позвоню в полицию! — Сам Бог не мог бы усомниться в гневе прозвучавшем в её голосе.
— Леди… пожалуйста… где я? — Джерри старался, чтобы его голос звучал как можно мягче и сдержаннее.
— ОООООО!!! НЕТ! — Другие соседи начали собираться позади своих дверей, чтобы понаблюдать всю сцену в глазки. Шоу становилось всё более и более увлекательным. — Ты меня не обманешь, мистер! Я плохих людей за версту чую! И ты, ты такой же урод, как и они! Убирайся отсюда, прежде чем я вызову полицию! — Старушка была ещё относительно молода, но крайне раздражительна.
— Послушайте… — что-то совершенно незнакомое забурлило в недрах всего его существа. Он внезапно ударом ноги распахнул дверь, разорвав при этом дверную цепочку, словно нитку.
— Леди, у меня ужасно болит голова, а вы не хотите мне помочь! Я просто пытаюсь попасть домой! И хватит уже орать! — Он ненадолго взял себя в руки и понял, что стоит посреди её гостиной.
— ПОМОГИТЕ! НА ПОМОЩЬ! Меня похищают! Пытки! Убийство! СПАСИТЕ! НА ПОМОЩЬ! — Голос старушки мог успешно соперничать с лучшими системами сигнализации, которые можно купить за деньги.
Поняв, что уже слишком поздно пытаться спасти и урегулировать ситуацию, Джерри развернулся и побежал обратно в холл, где увидел трех здоровенных мужиков несущихся по коридору ему навстречу. Каждый из них был примерно в два раза больше него. Места для маневра не было совсем… собственно говоря, ему уже некуда было деваться, ни вперед, ни назад; бетонная стена с одной стороны и человеческая стена с другой.
— Тебе нравятся старушки, приятель?! — спросил один из них с любопытством, еле сдерживая себя от ярости. Джерри пришло в голову, что над ним просто намехаются, и он решил принять бой, в котором у него не было ни единого шанса победить. Быстро, словно загнанная крыса, он побежал обратно в квартиру старушки, где та, как и обещала, разговаривала по