— Эй, ты, что резко бросил наркоту? — это было самое лучшее время быть откровенным.
Но Винтер ничего не мог ответить Роджеру. В самом деле, он был не в состоянии его слышать. В его голове раздавался тошнотворный звон, дополняющий ощущение жжения во всем теле, к которому, как он чувствовал, он уже начинал привыкать. Он даже едва мог вспомнить, кто такой Роджер и что они делали прошлой ночью. Поток гнева начал зарождаться в глубине души старика. Чем больше он смотрел на Роджера, оскорбительно огромного и высокомерного всезнайку, стоящего прямо перед ним, тем больше Винтер ненавидел его, хотя бы по той простой причине, что Роджер не страдал так же сильно, как и он. Бездушный придурок!
Через несколько секунд, которые показались ему вечностью, он не смог больше сдерживаться и с неожиданной прытью набросился на Роджера, застигнув здоровяка врасплох. Винтер сбил его с ног так, что тот кувыркнулся на земле, его лодыжка подогнулась от сильнейшего удара и Роджер, в состоянии сильнейшего шока осознал, что был создан, для того чтобы терпеть и страдать. Слегка сбитый с толку, он увидел старческие руки, тянущиеся к его горлу, и, когда они приближались к его коже, то от них шёл жар, как от горящих углей. Старик Винтер не шутил; Роджер начал бояться, что выпустил на свободу преступное чудовище, суперзлодея, который теперь намеревался улучшить своё мастерство, заявив о своей первой человеческой жертве. Однако, когда старые и горячие руки сжали его горло, он быстро решил оставить самобичевание до более подходящего момента.
Роджер, возможно, был не в лучшей форме, но он всё ещё сохранял довольно приличный вес и, как следствие, имел изрядную мышечную массу, хотя в своих личных фантазиях он имел тенденцию преувеличивать свою силу. В любом случае, у него было более чем достаточно энергии, чтобы сразиться со стариком, который, несмотря на то, что тот был сумасшедшим, был стар, слаб и с головы до ног страдал от всевозможных болячек. Роджер схватил его за запястья и осторожно оттолкнул их от себя, после чего перевернул его на спину. Старик оказался гораздо более лёгким, чем он ожидал. На самом деле он чувствовал себя неважно из-за того, что ему пришлось вступить в схватку с нападавшим, который всё ещё пытался убить его силой своего пристального и непоколебимого взгляда. Это был нечестный бой в самом прямом смысле этого слова.
Когда потенциальная жертва взяла верх, в схватку вступил аномальный жар, излучемый телом Винтера. Он обжигал руки Роджера, всё ещё сжимавшие пару морщинистых старых запястий. У Роджера сложилось впечатление, что он подвергся какой-то телекинетической радиоактивной атаке, что сильно разозлило его из-за его неспособности ответить тем же. Это привело к тому, что он на секунду потерял хватку. Этого оказалось достаточно, и уже через мгновение старик вскочил на ноги, бросился в ближайший переулок и скрылся за углом. Роджер остался лежать на земле, став жертвой самого жалкого нападения, которое город видел за долгое время.
Боль в лодыжке усилилась так, что он покрылся холодным потом, и она явно не собиралась сдаваться. Сейчас он был недалеко от своей студии, минут пятнадцать ходьбы при здоровых ногах. В этот момент пути назад уже не было: ему придется терпеть боль, иначе он, скорее всего, окажется в тюрьме, чуть более безопасной, чем в прошлый раз, и без каких-либо сумасшедших стариков или подозрительно сговорчивых врачей, которые могли бы ему помочь. Он огляделся вокруг и заметил недалеко от себя кучу старых ржавых труб. С огромным усилием ему удалось выхватить одну и воспользоваться ею, как тростью. Он подбадривал себя мыслью, что его гениальность, настойчивость и быстрота мышления действительно не знали границ. Его руки и шея всё ещё не отошли от жара и зудели, но, по крайней мере на данный момент, это было вполне терпимо.
Поклявшись отомстить Винтеру и осторожно убедившись в том, что на улице нет патрульных машин, изувеченный самопровозглашенный гуру во многих областях, которые, несомненно, очень важны в жизни, продолжил путь к своей студии. Чем дальше он шёл, тем более ему становилось подозрительным отсутствие какой-либо активности полиции и тем более он боялся, что они готовят для него тщательно продуманную ловушку. Тревога постоянно побуждала его остановиться и, на его счастье, он не сделал этого. Просто никакой видимой опасности пока не наблюдалось. Даже Роджер не мог никак избавиться от этого страха, особенно учитывая,