этого. Затем произошло чудо. Роджер почувствовал, как не только вся боль, но и все ощущения покинули его земное тело, и у него возникло ощущение, что он плывет по воздуху в нескольких дюймах от земли. Он посмотрел вниз и увидел себя сидящим в медитативной позе, и запаниковал. Выход из тела было совсем не то, к чему он сейчас стремился, и он понятия не имел, как вернуться обратно. Он предположил, что ему просто придется подождать, пока это закончится, и поэтому плыл так минуту, потом ещё две, а затем облегчение нахлынуло на него, когда он увидел две знакомые фигуры, входящие в комнату. Джерри и Гранди, наконец-то, они тоже отважились спуститься сюда, а за ними следовал солдат, у которого отсутствие энтузиазма было ощутимо даже через противогаз. Ощущение неудачи из-за того, что он слишком затянул свою медитацию и вообще не смог выполнить свою роль в космической пьесе, было теперь второстепенной деталью, когда Роджер цеплялся за такую дорогую ему жизнь, отданный на милость других. После того, как Джерри и Гранди закончили удивляться уровню некомпетентности, свидетелями которой они стали, они наконец нашли в себе силы вытащить обоих мужчин оттуда. Роджер, казалось, застыл в своей позе, и поэтому, к счастью, его было легче нести. Спустя несколько минут подъема и толковой командной работы, направленной на то, чтобы подталкивать потерявших сознание людей вверх по проходу, они, наконец, выбрались из подземной ямы с радиоактивными выбросами.
С чуть меньшей спешкой они вытащили их наружу, на свежий воздух, а Роджер всё ещё продолжал парить над собой, наблюдая за всем происходящим со странной точки обзора, которая не давала ему абсолютно никакой новой информации. Он начал чувствовать нетерпение по поводу возвращения в своё тело и уже начал задаваться вопросом, что он будет делать, если ему придется провести остаток жизни в этом болтающемся состоянии. Сохранят ли они его, как скульптутру, в акриле? Может пожертвовать свое тело науке? Скормить его акулам? Возможности были безграничны, и их рассмотрение занимало его до тех пор, пока он не вернулся в свою телесную форму, даже не заметив этого. Он проснулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как начался фейерверк. Он взглянул на офицера Тима, всё ещё спящего и сияющего, как люминесцентная лампа. Похоже, что его дела шли не слишком хорошо, и он решил держаться от него на расстоянии. Он подошёл к тому месту, где стояли его друзья, Лаура, Гранди со своими солдатами, и присоединился к ним, чтобы навсегда распрощаться с этим местом.
Бригадный генерал держал в руке пульт и объяснял, что тот активирует заряд заложенный в колодец. У его солдат были другие пульты от взрывчатки, заложенной на заводе. Все глубоко вздохнули, Гранди крикнул: “Именем Её Величества Королевы!” — и нажал на кнопку. Из глубин земли послышался легкий и едва слышимый грохот, дрожь от которого заставляля вибрировать их внутренности. Солдатам также был дан приказ активировать свои пульты, что они и сделали. Ударные волны от взрывов пронеслись в воздухе, вызывая всепоглощающий ужас.
На какое-то мгновение всё словно замерло, а затем послышались скрип и треск, скрежет и грохот от ударов бетона и металла, от их трения друг о друга. Всё это происходило с поразительно медленной скоростью. В тот момент, когда стены, колонны и потолки начали обрушаться скользить друг на друге, у главных дверей появилась грязная фигура, и казалось, что она кричала им: “Это я, Шер-” ,— прежде чем её снесло потоком воды со щебнем. Гранди попытался спросить у остальных об этом, но все отрицали, что что-то видели, и поэтому он тоже в конечном итоге начал отрицать, что что-то видел.
Стены фабрики рухнули внутрь, и из-под земли, стойко пропитанной радиоактивными миазмами, раздался неестественно зловещий звук. Земля начала медленно оседать и разрушаться, и точно в центре всего этого медленно образовывалась воронка. Лучи света разных цветов и брызги неопознанных жидкостей вырывались из неё, пока она пережевывала и переваривала затвердевшую в течение бесчисленных лет тяжелого труда, слёз и кровопролития, плоть структур Человека. Все они наблюдали за этим зрелищем, затаив дыхание, за исключением Тимоти, который всё это время всё ещё продолжал спать, и, впоследствии, никогда не имел никаких воспоминаний о том, что, возможно, было самым важным моментом в его жизни. Как только каждый кусочек, сделанного руками человека, материала падал в воронку, это приводило к тому, что она начала останавливаться, замедляя свое расширение, и в конечном итоге приняла форму гигантского кратера, напоминающего о самом мощном взрыве, который человеческая цивилизация была в состоянии произвести. Теперь это был достойный памятник человечеству.
Через долю секунды после того, как всё это закончилось, воздух сделался легче и приятнее, а тьма вокруг них, казалось, немного отступила. Утро уже было в пути. Какофония страданий, проникла в городскую жизнь до такой степени, что все привыкли считать её фоновым шумом, также отступала всё дальше и дальше.Вскоре даже огромная толпа людей, сеющая хаос в городе, начала терять свою энергию, поскольку её члены падали без сознания на улице, обреченные никогда не помнить о том, что с ними случилось и как их унесло общим потоком, тем самым гарантируя повторение таких ошибок в будущем. Ощущение спокойствия и умиротворения постепенно возвращалось, и хотя неизвестно, как долго это могло продлиться, они чувствовали, что на данный момент похоронили зло достаточно глубоко, отгородив его от человечества… но только на время. Такова наша судьба: снова и снова вызывать собственное контрпродуктивное разрушение, потому что мы несовершенны и чрезвычайно, подверженные ошибкам, существа. Этот день придет снова, и все они это знали.
Гранди вернулся к рации и начал информировать своё командование об успехе операции и её интересных последствиях. Он вернулся к трем друзьям детства, Лауре и спящему Тимоти, с восторженным заявлением. Его командование согласилось позволить городу продолжать существовать до тех пор, пока он не будет стерт со страниц всех карт и книг по истории, а его жители могли продолжать жить там до тех пор, пока не покидают его и согласны подвергать себя постоянному изучению и анализу со стороны учёных в надежде раскрыть правду о событии и его последствиях. По сути, они должны были бы жить под полуметафорическим куполом, тайно, глубокой ночью получая припасы, и оставались бы при этом непризнанными гражданами иллюзорного свободного мира. Немногочисленным людям, чьи родственники жили за пределами города, был предоставлен выбор: либо привезти тех в город на постоянной основе, либо инсценировать собственную смерть. Как ни странно, большинство из них, не моргнув глазом, выбрали последнее. “Захватывающая штука, не так ли?” — серьезно спросил Гранди у своей небольшой группы слушателей. Тимоти всё ещё продолжал спать и светиться.