— Я бы с радостью осталась с тобой, но мне в самом деле пора идти. — Заявила Наоми, подхватив картину с пола и осторожно держа ее за край одной рукой.
— Я передумала, я иду с тобой. Это место начинает действовать мне на нервы. Лаура уже начала отходить от ямы.
— Ты идёшь или нет? — Казалось, она полностью выздоровела и вернулась к своему прежнему антагонистическому “Я”.
— Разве ты не хотела бы остаться с Джорджем? Похоже, ты ему там действительно нужна. — Она пыталась понять, в какую игру играет ее спутница.
— Я только хотела остаться и посмотреть немного на его страдания. Теперь, когда он потерял сознание, для меня здесь больше ничего не осталось. Кроме моего ножа. Я скоро вернусь. — Пару минут спустя, вырвав нож из руки Джорджа, сжавшей его в спазме, она уже была в хорошем настроении и готова вернуться обратно к Большой Корове.
— Я здесь. Мы можем идти. Прямо сейчас. — Зыбкая нотка неуверенности в голосе, выдавала её, обнажая перед Наоми её глубинный страх, замаскированный слоями вульгарности и хладнокровной выдержки.
— Дай угадаю, это я буду нести её всю дорогу? — Она уже знала ответ.
— Да. Это твоя картина. Тоже довольно бездарная. Кроме того, я сделала самую тяжелую часть…
— Джордж тоже. — Она стала лучше находить возможности нанести ответный удар.
— Я сделала больше половины всей работы, а это больше, чем ты сделала до сих пор. Ты также та, кто закопал её. Я даже не собираюсь тебе помогать, так что просто поблагодари меня и иди дальше. — Она была готова закончить разговор.
— Спасибо, моя госпожа. — Ответила Наоми.
С яркой и люминесцентной жидкостью, льющейся из картины, и оставляющей след, достаточно яркий, что по нему мог идти даже слепой, они молча шли через полуразрушенный город, который уже начинал казаться им знакомым.
— Как быстро мы ко всему привыкаем, — заметила Наоми, но её спутница полностью её проигнорировала. Создавалось впечатление, что для Лауры такого рода дискуссии об универсальных истинах и реалиях человеческого существования тоже были ниже её достоинства, как и большинство вещей в её жизни. Ведь, по её мнению, обсуждение этого вопроса подразумевало либо неполноту знаний, либо неуверенность в том, что уже известно. Она всегда предполагала, что у неё есть и то и другое в избытке, и поэтому ей нечего обсуждать: для неё и так всё было просто и очевидно. Она никогда не сможет понять, почему люди не разделяют её точку зрения по этому вопросу и зачем они вступают в тривиальные разговоры, ведущие к одним и тем же утомительным выводам и хорошо изученным тупикам. Пустая трата времени и ресурсов.
Позади них начал нарастать шум, и, оглянувшись назад, они снова увидели постоянно растущую массу бессмысленно разгневанных людей, текущую по улице, бОльшую, чем когда-либо прежде. Наоми задавалась вопросом, было ли у них вообще время поесть или сходить в туалет. Казалось, что их движение было их обязанностью с небольшим количеством возможностей для отдыха. Однако даже это обстоятельство больше не смущало наших дам, поскольку они спокойно и непринужденно искали укрытия в ближайшем заброшенном здании. Казалось, что вскоре все здания грозились последовать этому примеру. На данном этапе это скорее раздражало, чем было реальной угрозой, но их бессилие перед лицом всего этого продолжало терзать их в глубине души. Это была медленная, но верная кончина, и именно это делало её таким раздражающим бременем. Их единственным решением было не думать об этом сейчас и идти вперед в надежде, что они смогут что-то изменить. Даже если они не смогут исправить уже нанесенный вред, возможно, благодаря их усилиям судьба выдвинет нового человека, способного на это. Спустя сравнительно долгое время толпа прошла мимо, и они продолжили своё молчаливое путешествие сквозь ночь. После длившейся, казалось, вечность мучительной тишины, наконец показалась Большая Корова.