подействовала на все слои её подсознания, о существовании которых она даже не могла догадываться. За короткое время она точно поняла, почему все стоящие вокруг люди не могли ни спуститься вниз, ни уйти. Ужасное, с древних времен, всегда вызывало у людей недюжинное влечение и любопытство; Несмотря на зловещие истории о “другой стороне горы”, люди, в конце концов, нашли в себе смелость и любопытство перебраться через неё. Она закрыла глаза, прыгнула в яму ногами вперед и, наконец, вызвала какую-то реакцию в толпе, члены которой начали бормотать и шептаться с теми, к кому они стояли ближе всего. Однако никто из них не вмешался, все с большим интересом наблюдали за происходящим. Некоторые из них даже были готовы выкрикнуть мудрый совет, призывая её быть осторожной. Это было самое большое развлечение, которое у них было за последнее время.
Лаура с плеском приземлилась в жидкость, просачивавшуюся в почву, и в некоторых местах она доходила ей до лодыжек. Она почувствовала, как у нее горят ноги, и поняла, что ей нужно действовать как можно быстрее. Она начала обрезать корни зла. Один за другим они были разрезаны ее ножом, и хотя удары не были особенно сильными, они были беспощадными и целеустремленными. На самом деле они были довольно слабыми, и только у Лоры сложилось противоположное впечатление о том, сколько усилий она в них вкладывала. В разгар этой безумной рубки она не услышала предупреждения Джорджа о “Пушечном ядре!”, когда он тоже спрыгнул в яму, расплескав жидкость на одежду и даже на лица некоторых людей, стоящих вокруг. Это тоже была попытка вернуть Лауру. Он постоял некоторое время, пока она рубила, а затем протянул ей руку, поманив нож, чтобы он смог продолжить её работу. Ноги у нее горели, а легкие жадно вдыхали. Она без колебаний дала ему нож и начала выбираться из ямы, с помощью тех, кто стоял по краям. Теперь её стены дрожали под ударами Джорджа, когда он тщетно пытался имитировать приёмы, которые видел в старых фильмах о боевых искусствах. К счастью для него, Лаура уже проделала большую часть тяжелой работы до него.
Стоя немного в стороне, железная леди разулась и осмотрела свои ноги. Они были частично обожжены, кожа отслоилась и кое-где запеклась. Она сжала кулак и сдержала желание заплакать от зрелища, в равной степени мучительного и пугающего. Наоми села и обняла её за плечи, в слабой попытке оказать хоть какое-то утешение.
— Ты сделала достаточно, оставайся пока с Джорджем, а я унесу картину. — Лаура быстро согласилась на предложение, сделанное Наоми, и с сожалением кивнув головой. Идею самопожертвования ради какого-то неопределенного высшего блага всегда было трудно осознать.
Всего пару минут спустя Джордж, наконец, отрезал последние корни и с довольным видом небрежно швырнул картину в сторону Наоми. Та приземлилась на землю в нескольких футах от неё, не задев никого из толпы. Им хватило времени и рефлексов, чтобы отойти в сторону. Странная яркая жидкость всё ещё хлестала из неё, но уже не так активно. Тем временем внутри ямы отрезанные корни, казалось, ожили и начали шипеть, яростно метаться, словно сопротивляясь отделению от своего источника. Без грамма страха и без капли самоуверенной глупости Джордж начал рубить их ножом, уклоняясь от их непредсказуемых ударов с грацией балерины с избыточным весом, устраивая шоу, которое запомнится на всю жизнь, только чтобы вернуть свою бывшую жену. Его аудитория была настолько же впечатлена его выступлением, насколько и ошеломлена отсутствием у него здравого смысла, настойчиво призывая его вернуться туда, где безопаснее. Джордж ничего этого не слышал. Большие участки его тела были покрыты горящей жидкостью, и все, что он мог видеть, — это всепоглощающую жажду крови, проявленную в безумной дуэли человека против потустороннего. У него не было особых шансов. Через несколько минут, несмотря на прекрасную форму, в которой он находился, силы начали покидать его, вместо этого появились боль и слабость, разрушив весь его план героически продемонстрировать свою огромную ценность как человека. Сделав несколько шагов назад, он рухнул на краю ямы и гордо заявил, что собирается вздремнуть, попросив всех разбудить его через тридцать минут для второго раунда дуэли. Он пообещал, что он будет не менее захватывающим, чем первый. Услышав его храп, люди вытащили его и положили на ближайшую скамейку. Он дышал часто. Слишком часто. Его пульс зашкаливал. Из толпы вышел человек, назвавшийся врачом и после осмотра заявил, что ничего не может сделать, поскольку на самом деле он не врач.