том, чего может достичь преступный гений с его уровнем интеллекта, как дверь распахнулась шире, и наконец-то появилось знакомое лицо.
— О боже, привет, Роджер! — Лиза весело закричала во всю силу своих разрушающихся легких. — Пэм! Прочь с дороги! — отсранила она другую старушку, всё ещё стоявшую у двери с бессмысленной улыбкой на добродушном лице. — Мои извинения, дорогой, Пэм — моя сестра, и вот уже более пятидесяти лет она немного не в себе. В молодости она связалась не с той компанией… — на ее лице появилось несчастное выражение.
— Она хотела утвердить себя перед ними. О боже… она пыталась ограбить человека, используя только свои кулаки. Она в самом деле была крутой, эта Пэм. — грустная улыбка, рожденная ностальгическими воспоминаниями, озарила её лицо. — Жаль, что она так и не научилась драться. Это всё произошло так давно… — она снова сделала короткую паузу, торопясь воскресить всю давнюю историю в своей памяти.
— И? — Роджер был терпелив и вежлив настолько, насколько мог позволить себе в этой ситуации.
— О да, дорогой, и что? — она казалась растерянной.
— Ты рассказывала мне о… ты как раз собиралась пригласить меня войти. — он хотел использовать свой шанс сократить воспоминания.
— Да, верно! Я не закончила рассказывать тебе о Пэм! Где была я в то время? — Волнение от пересказа любимой истории снова зажглось ее глазах.
— Во время… ограбления? — Роджер был готов вытерпеть практически всё, что угодно ради того, чтобы найти безопасное место, где можно поесть.
— О верно! Ну, сначала она попыталась напугать его, и ей это удалось. Так сильно, что он со всей дури заехал ей прямо в челюсть! — тут она сымитировала правый хук, что Роджер, к своему удивлению, нашёл просто восхитительным. — Она оказалась в коме, и, к сожалению, банда большинством голсов решила исключить её. Это была история в которой не было правых. Какой позор, я-то думала, что она все это спланировала. — её улыбка снова исчезла, уступив место печали, возникающей из-за навечно упущенной возможности.
Брови Роджера взлетели вверх.
— Думаю… времена, должно быть, были совершенно другими, чтобы всё это имело какой-то смысл. — Он в самом деле прилагал огромные усилия, чтобы бы понять её, но только те немногие, кто знал его близко, могли бы это заметить
— Хочешь знать, что я думаю, дорогуша? — вопрос был риторический. — Я думаю, что королева драмы Пэм всё это время успешно притворялась! — последние несколько слов она выкрикнула так громко, как только смогла.
— Может быть, когда она вышла из комы, у неё и были некоторые проблемы, я это признаю, но думаю, что с тех пор она, скорее всего, выздоровела! А прошло уже более пятидесяти лет! Я думаю, ей просто нравится быть ленивой пиявкой, присосавшейся к государственной системе и она не хочет отказываться от дополнительного пособия по инвалидности! Она притворяется! Я это знаю и я это докажу! — Семейная жизнь это всегда дело крайне сложное и непротстое.
— Да… твоя жизнь действительно изобилует драматическими событиями. Мы обязательно коллективно поразмышляем о состоянии Пэм на следующем нашем занятии. Даже если ты права, возможно, что вследствие того что она уже долго находится в таком положении, то она могла убедить себя в собственной инвалидности, хотя ничего подобного и нет. Но технически она (инвалидность) как бы есть, потому что Пэм сама создаёт свой недуг, думая, что он существует, даже если его на самом деле нет. Так кто может сказать, что инвалидности на самом деле нет? Ты следишь за мной, Лиза? — хотя он говорил совершенно честно и откровенно, он надеялся, что она не слушает его, так как он не хотел чтобы однажды ему пришлось сдержать своё обещание.
— На сто процентов! — Лиза была рада подольше послушать истинного хозяина вселенной.
— Лиза? Могли бы вы впустить меня к себе? Я заплатил свою пошлину, выслушав вашу историю, и даже дал вам совет по этому поводу. Я более чем заслужил право на обед или даже три. — Он бы весь день мог проторчать под дверью, если бы не попросил войти.