На текущем этапе своей преступной карьеры Роджер приобрел достаточный навык, позволяющий ему успешно прятаться за большими мусорными контейнерами и автобусными остановками, избегая при этом взглядов случайных прохожих, которые, в свою очередь, не проявляли к нему никакого интереса. Он считал себя мастером давно утраченного искусства быть невидимым; в конце концов, если бы его никто не видел, то кто бы мог ему сказать, что это не так? Город всё ещё казался ему почти полностью лишённым присутствия полиции, и его состояние постоянно балансировало между облегчением и тревогой — совершенно обычное дело, к которому он уже привык. Он знал, что что-то идёт не так, вдобавок ко всем другим вещам, случившимся в городе, которые тоже отличались своими странностями. Поскольку за одно утро он уже прошёл пешком больше, чем за весь месяц, то запасы его энергии были на грани истощения, а желудок напоминал о себе внутренним ощущением огромной пустоты, которую ему ещё предстояло как-то заполнить. Будучи человеком отважным, Роджер изо всех сил старался передвигаться без задержек, лишь останавливаясь каждые пять минут, чтобы немного поныть. Ценой невероятных усилий, которые он приложил к тому, чтобы совершить своё путешествию, он, наконец, увидел маленький домик Лизы, одиноко стоявший на самой окраине города, окружённый непроходимым лесом. Он на мгновение задался вопросом, как ей всегда удавалось вовремя приходить на все его занятия.
Маленький домик находился в некой “серой” зоне между слишком близко и слишком далеко от цивилизации, как раз в таком месте, которое могло позволить предположить, что дом был поставлен здесь по ошибке. Он представлял собой продукт ушедшей эпохи, которому больше не было места в современном мире. Жилище было больше похоже на хижину, полностью сделанную из сосны и едва способную вместить одного человека. Участок окружал короткий коричневый частокол, который был скорее декорацией и более ничем, и не смог бы удержать от прорыва на газон даже малыша. К его удивлению, трава была сочная, темно-зеленого здорового оттенка, что говорило любви и заботе владельца. У Роджера не было даже секунды времени, чтобы остановиться и насладиться красотой картины мира, открывшейся ему. Повернувшись спиной к городу, он почувствовал так, словно пребывает в карманном измерении, в котором он был бы не прочь провести остаток жизни. Однако подумав, он отказался, как только понял, что это означает, что он не сможет более вести свои продвинутые занятия по медитации, и решил продолжить свое приключение в текущем измерении.
Силой воли выйдя из состояния транса, он украдкой подбежал к хижине и трижды громко постучал во входную дверь. Он услышал где-то за ней тяжелое шарканье и снова постучал, надеясь поторопить хозяина, но безрезультатно. Как раз в тот момент, когда он размышлял, стоит ли ему постучать в окно, дверь тихонько скрипнула, и наружу выглянула приветливая, добрая старушка лет семидесяти. Она открыла дверь так, чтобы было видно её лицо, и, не говоря ни слова, уставилась на Роджера. Он подумывал сказать что-нибудь и даже уже чуть-чуть приоткрыл рот, но передумал, решив поиграть в гляделки со стражем дома. Прошла минута. Две. В тишине было что-то торжественное, но, что более важно, Роджер с каждой секундой ощущал нарастающий голод и, увидев улыбающееся ему лицо, он наконец нарушил тишину.
— Добрый день, мадам. — Он надеялся вернуть её в то время, которое, по его мнению, стало уже ностальгическим прошлым, и он считал, что такие приветствия тогда были в моде. В ответ она слегка кивнула. Он воспринял это как знак продолжать.
— Я пришёл, чтобы увидеть… ЛИЗУ. — Он ясно и четко произносил каждую букву имени, чтобы убедиться, что до неё доходит. — ЛИЗА. Она дома? У меня с ней встреча. — Старушка продолжала улыбаться в ответ, её вообще мало волновало всё, что говорит Роджер. Он посмотрел на неё, размышляя, сможет ли он проскользнуть мимо, не будучи обвиненным в нападении, а может быть и в попытке убийства. Часть его наслаждалась мыслью, что его считают закоренелым преступником. Он, наконец-то, испытал острые ощущения из опыта плохого парня, чего ранее никогда не мог добиться, как бы сильно ни старался. Как только он предался своим фантазиям о