— Подожди, Картина с большой буквы прилипла к земле? — Роджер, казалось, был больше озабочен картиной, чем самим собой, что было совсем не в его характере.
— Да, футляр в котором она находится стал очень тяжелым и теперь лежит здесь, на тротуаре. Да ещё, с телефоном Джерри происходят какие-то странные вещи, позвони ему, когда будет возможность. — В это мгновение она не была уверена, какая из двух ситуаций её беспокоит больше.
— Послушай, мы не можем просто оставить эту штуку на улице, кто знает, на что она способна. — Паника слышавшаяся в голосе Роджера достигла ушей Наоми и ей это не слишком понравилось.
— Да… кто знает, что может сделать картина со всеми людьми, которые не собираются гулять здесь в такой поздний час. Знаешь что, мы поступим так. Пройди тест на экзему и дай мне знать, когда ты сможешь подъехать. Угол Хаддингтон и Мании. А я тем временем сбегаю в ближайшую аптеку. Мое плечо все ещё дико болит, — боль действительно начала её беспокоить не на шутку, и последние пару слов она в буквальном смысле слова выдавила из себя сквозь стиснутые зубы.
— Ты что совсем с ума сошла? Ты не можешь просто так оставить картину без присмотра, никто не знает… — мало кто рискнул бы перебить Роджера, но Наоми была достаточно смелой.
— С таким же успехом это может быть огромный кусок бетона. Никуда она отсюда не денется. У меня плечо болит просто невыносимо. Пока. — И с этими ободряющими словами поддержки она повесила трубку с силой, которая показалась ей пугающе естественной. Теперь необходимо было найти аптеку. Ближайшая была всего в нескольких кварталах отсюда. Она недавно проезжала мимо неё.
Прежде чем уйти, она взяла один из немногих оставшихся у неё плакатов, перевернула его чистой стороной и написала на ней маркером, который всегда носила с собой в надёжно застёгнутом кармане. Затем она сложила его и положила в футляр так, чтобы половина листа находилась внутри, а другая торчала наружу, привлекая к себе любопытные души, которые могли бы пройти мимо. На нём было написано следующее: “Внимание! ПрОклятая живопись! Гарантировано невезение и бесплодие! Не прикасаться!” Она полагала, что этого было достаточно, чтобы удержать кого-либо от желания даже прикоснуться к картине. Во всяком случае она надеялась на это. Убедившись, что это всё, что она могла сделать в данной ситуации, она схватилась за больное плечо и двинулась в ночь. Знать, когда отступить — очень редкий талант; с его помощью было выиграно немало войн.
Как всегда, на улицах было тихо и спокойно, и жители Холлоу Крест не особенно-то и нуждались в ночной жизни. Большинство были более чем счастливы получать удовольствие от самых простых вещей; в конце концов, чем сложнее становится комфорт человека, тем более требовательными становятся его запросы. Наоми задавалась вопросом, какую стагнацию вызвало отсутствие значимых изменений в жизни этих людей, которые так привыкли к своей простой жизни, повторяющейся снова и снова из поколения в поколение. Было ли тут о чем сожалеть? Её плечо пульсировало от боли, распространявшейся через шею дальше к основанию черепа. В последний раз она чувствовала подобную боль, когда, ещё будучи неугомонным подростком, пытавшейся спрыгнуть с дерева на крышу двухэтажного дома, в котором проживал её парень со своими родителями. Падая, она прихватила с собой несколько плиток и кусок водосточного желоба. Настоящий конец настоящей героини. Если что-то и могло убедить родителей мальчика в том, что их сын принимает неверные решения в жизни, так это было именно оно. Наоми больше никогда его не видела.
Весь путь до аптеки она была погружена в воспоминания, и поняла, что добралась до места только тогда, когда переступила порог. Держась за плечо, она пошла по проходу в поисках бальзама и таблеток ибупрофена, чтобы избавить себя от мучений, как она это делала когда-то. Из-за одной из полок внезапно выскочил мальчик в униформе, с воодушевлением неся перед собой коробку салфеток, которую он, очевидно, уже держал слишком долго. Ломким голосом он выкрикнул: “Пожалуйста, попробуйте наши новые всевпитывающие салфетки для вытирания слёз, у нас есть специальная акция: одна по цене двух!” Наоми изо всех сил старалась не обращать