— Ты ещё не выключил эту назойливую штуку?! — Он был искренне удивлен тем, что люди предпочли щёлканье счетчиков Гейгера небольшому, вполне безобидному безобидному радиационному отравлению.
— Сэр, согласно вашему приказу, перед заданием, мы так и сделали. Но я решил включить его здесь, и проверить! Мы купаемся в радиации! Сэр! — Солдат явно был в панике, словно в его мозгу включилась сирена, мигающая красным светом.
— Не волнуйся, член ещё никому не причинил вреда. Ты выживешь и будешь жить. — Коротким движением руки он приказал ему остаться стоять на страже. Другие же два солдата отказались его слушаться и выбежали из комнаты по веревке. — С этого дня я забираю все ваши пайки! — Кричал он вслед своим дезертирам, а их шаги становились все тише и тише.
— Вы видите, с какими трусами они меня сюда прислали? — Недоверчиво спросил он у офицера, который всё ещё оставался у колодца. Сделав глубокий до тошноты вдох, чтобы восстановить самообладание, он предложил: “Почему бы тебе не попробовать поговорить с ним?”
— Отличная идея, генерал. — Будучи правой рукой Гранди, офицер Тим казался себе на седьмом небе от счастья, о существовании которого он даже не подозревал. Как бы ему завидовали все хулиганы со школьных времен. Он всё ещё помнил их лица. Память у него была до боли хорошей, и иногда он ненавидел её за это. Он сунул голову в колодец и прокричал: “Кто ты?”
— КТО ТЫ…? — Ответ прозвучал секундой позже тихим и скрипучим голосом.
— Я офицер полиции и правая рука бригадного генерала Гранди, Тимоти Крестин!
— ТИМОТИ КРЕСТИН…
— Это я! С большим сожалением сообщаю вам, что вынужден арестовать вас за незаконное заселение и отказ предоставить надлежащие документы. Пожалуйста, выйдите из колодца с поднятыми руками, и я обещаю вам, что не буду стрелять!
— СТРЕЛЯТЬ…
— Нет, я не буду в тебя стрелять! Послушай, я не хочу туда спускаться, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня!
— ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ…
— Хорошо, я пока не могу тебя заставить. — Тут он вспомнил, что читал в инструкции по допросу о том, что повторение одного и того же вопроса может дать хорошие результаты.
— Кто ты?
— …ТЫ…
— Ты преступник? Ты само зло?
— ТЫ… САМО ЗЛО…
— Да как ты смеешь! Я страж закона и…
— Чёрт возьми!Ты разговариваешь с эхом! — Гранди, наконец, вскочил после того, как пришёл в себя от шока, увидев пик активности местных правоохранительных органов. При этом он он открыл глаза офицеру Тиму на общее восприятие ситуации.
— Так ты просто… мое эхо? — Тим спросил существо в колодце.
— МОЕ… ЭХО…
— Ты просто… наше эхо.
— НАШЕ… ЭХО…
В тот необыкновенный момент, который офицер запомнил на всю жизнь, он наконец понял, почему зло могло пустить корни именно здесь: оно было отражением всего самого худшего в них самих, всего худшего, что есть в любом человеке, даже способном на то, чтобы подавить зло в себе самом. Потенциал влечения к разрушению, который дала нам сама человеческая природа, живёт с нами всю нашу жизнь, независимо от того, как и где мы решаем его скрыть. И не существует лучшего способ вывести это стремление на поверхность, чем самое разрушительное, регрессивное, но одновременно и прогрессивное достижение, которого когда-либо достигало человечество: ядерная физика. Это казалось неизбежным.
Он размышлял о дневнике генерала Крестина и знал, что рано или поздно ему придётся столкнуться вплотную с тем бременем, которое семейная родословная возложила на его плечи. Он