никогда не знал его, хотя и помнил истории о том, как его прадед бесследно исчез, что мало что дает для понимания того, каким же человеком он был. Однако в его сознании не возникло никаких сомнений. Он безусловно сыграл свою роль в том, что здесь когда-то произошло, и ошеломляющее чувство узнавания, охватившее его при взгляде на фигуру в колодце, было достаточным доказательством для такого начинающего детектива, каким был он сам. Вполне естественно, что это его предок оказался здесь и сейчас. Чей же ещё? Последовательность мыслей проносилась в голове Тима со скоростью света, в то время как бригадный генерал стоял в нескольких шагах от него, прижимая маску ладонью к лицу, и был чрезвычайно разочарован всей ситуацией.
— Мы должны доставить картину и тело сюда и сбросить их в колодец, затем запечатать все это место до самой решетки, взорвать фабрику, так, чтобы она вся взлетела на воздух и затем, сжечь весь район, в котором она находится. — Теперь именно он отдавал военным жёсткие приказы.
— Немного экстремально, нет?
— В любом случае вы вообще планировали взорвать весь город. По-моему это слишком. — Его точка зрения была убедительна.
— Дело не в этом, мы говорим о ваших методах, а не о моих. — Это не для Гранди.
— Теперь мы оба увидели источник всего этого. Если мы сможем положить этому конец, то возможно, город сможет восстановиться и вернуться к нормальной жизни… когда-нибудь. Возможно, мы сможем жить в полной секретности, в то время как остальной мир будет делать вид, что нас никогда не существовало. Это мой город, и если я смогу спасти его вместе с собой, взорвав район, пропитанный ядерной радиацией, кровью забитых коров и, насколько я могу судить, содержащий в себе корень всего современного зла, которое также может быть, по чистой случайности приняло облик моего прадеда, тогда полагаю я сделаю это! А теперь давайте уйдем отсюда, свяжемся со своим командованием и убедим их поступить правильно! Таков порядок! — Он позволил себе слишком сильно увлечься.
— Я передам твою идею моему командованию. Но только если ты искренне извинишься передо мной за свою наглость. Никто не может со мной разговаривать в подобном тоне, кроме моего начальника, которым ты не являешься. Хорошо? Я жду. — Он скрестил руки на груди и нервно постукивал ногой.
— Я… извините меня… бригадный генерал. — Он стиснул зубы, взволнованный перспективой стать тем героем, каким он всегда мечтал себя видеть.
Несколько минут спустя они, пройдя решётку, выбрались наружу. Офицер Тим быстро подбежал к троим друзьям детства и Лауре, стоявшей немного в стороне, и взволнованно поделился с ними своим открытием и собственной оценкой ситуации.
— Мы уже поняли это, Тим. Или, по крайней мере, что-то в этом роде. Но проделать всё самостоятельно — это отличная работа, мы все тобой гордимся. — Роджер всё ещё ненавидел тот факт, что ему пришлось потратить так много времени, путешествуя по городу и скрываясь от офицера. Хуже того, Тим, казалось, понимал больше, чем он. Это было исключительно неприятно и задевало его.
— Не слушай его, Тим. — Наоми поняла, как важно больше не ссориться с людьми. Это может подождать до конца мытарств. — Мы не обо всём додумались, главную работу сделал ты.
— Да это был я. — Подтвердил офицер.
— И мы, чёрт возьми, уж точно не знали, что ты Крестин. — Добавил Джерри, почти забытый в этом разговоре.
— Я думал, что Офицер — это твоё имя. — Роджер хотел посмеяться над ними потому не понял, что это было именно то оскорбление, которое со временем будет иметь неприятные последствия для того, кто его нанёс.
Тем временем Гранди разговаривал по полевому телефону со своим высшим командованием. Вопреки ожиданиям Тима, бригадный генерал прикладывал все усилия, чтобы привести аргументы в пользу сохранения города, даже если тот будет находиться под постоянным карантином. Он утверждал, что обнаруженный здесь феномен можно изучать с целью получения бесценной научной информации и огромной военной выгоды, и выбросить его и забыть было бы непростительной растратой ценнейшего материала, подобной приговору невиновного к смерти, в частности, к расстрелу по какой-либо причине. Он повышал голос там, где это было необходимо, понижал его, когда этого требовала ситуация, и аргументы продолжали литься из него, словно непрерывный водопад. Его начальство не знало, что Гранди, когда ему было двенадцать лет, был капитаном школьной команды по дебатам, и теперь он на полную катушку использовал этот опыт. У них не было никаких шансов. В целом процесс занял около часа, в течение которого все, кто участвовал в нём, всё больше и больше понимали смысл того, что хотел донести до них Гранди. Когда он наконец положил трубку, он повернулся и обратился ко всем, кто собрался вокруг него.
— У меня есть хорошие новости и плохие. Какие вы хотите узнать в первую очередь? — Он смотрел на лица людей, доверивших ему свои жизни. За каждым из них была своя история, каждый имел и хранил секреты и каждый имел амбиции, даже если они были такими же идиотскими, как у Роджера. Он тоже имел право на жизнь.
— Обе сразу. — С сарказмом в голосе предложил Джерри.
— У нас есть взрывчатка, и это всё, что они нам могут дать. — Бригадный генерал никогда не замечал подковырок.
— А как насчет цементовозов? Неужели они не могли бы выделить хотя бы пятьдесят или около того? — Разочарование в голосе Тима было неподдельным и почти заразительным.
— Я старался, поверь мне. — Гранди с сожалением признался.
— Но они были нужны, чтобы прикрыть лабораторию биологического оружия, где… это не важно, не беспокойтесь об этом. Короче говоря, мы все ноаходимся внутри пузыря, который создали мои солдаты, и которые тоже не могут покинуть этот город до получения дальнейших приказов. Никто, в том числе и я, и мои люди. Даже если бы у них были запасные грузовики, они бы их сюда не впустили. — Он указал на спортивную сумку, стоявшую на земле рядом с одним из своих солдат, улыбаясь с убежденностью человека, у которого есть план. — Но у нас есть взрывчатка!