больше не имел ни малейшего представления о том, как долго он идёт. Он подумал, что вот каково это — стать несуществующим для верхнего мира, быть свободным от всей его ярости, убийств, зависти, ревности, жадности, надоедливых коллег, налогов, болезней, громких байкеров, ужасных книг, смерти… и от жизни. Было много вещей, от которых он устал, но, чтобы быть абсолютно честным с самим собой, он старался увидеть и хорошую сторону. И он уже скучал по доброте, юмору, дружбе, любви, надоедливым коллегам, налогам, громким байкерам и ужасным книгам. Он чувствовал некоторое противоречие из-за мысли о том, что жизнь не была чем-то исключительно ужасным, но и в то же время не была абсолютно безоблачной, но он постепенно начал свыкаться с этим. Затем он также напомнил себе, что он является человеком, что ему в значительной степени присущ инстинкт выживания, который вскоре и побудил его вернуться обратно в мир живых. В конце концов, у него были большие сомнения в том, что здесь есть туалет и возможно раздобыть хоть какую-то пищу. Он считал, что умереть без того и другого было бы слишком не по-джентльменски.
Он встал, опёрся правой рукой на стену и двинулся дальше в том направлении, где воздух становился все свежее и свежее. Во рту появился металлический привкус, и он очень надеялся, что спонтанное кровотечение как-нибудь прекратится само по себе. У него не было времени на такие заботы. Хотя к этому моменту его рука почти полностью утратила чувствительность, он мог сказать, что текстура стен слегка изменилась: некоторые небольшие участки были более гладкими, чем другие. Затем его сердце забилось от волнения, когда он ступил на подъём с уклоном, ведущим вверх под углом в сорок пять градусов. Пол казался скользким и неустойчивым, но, уперевшись обеими руками в боковые стены, Джерри разбудил в себе атлета и начал кропотливое восхождение наверх. Его бедра и икры горели от напряжения, и он пожалел, что не уделял больше времени тренировкам; он должен был предполагать, что окажется в такой ситуации. Однако вся боль в мире исчезла, как только он увидел впереди слабый намек на свет, о котором его глаза по большей части почти забыли за то неопределённое время, которое он провели в его отсутствии. К счастью, свет становился ярче медленно и постепенно, и ему не пришлось бороться с болью в глазах, пока он привыкал к нему. Еще одна победа маленького человека. Примерно через минуту своего восхождения он наконец добрался до старой ржавой решетки, от разочарования он со всей силы толкнул её и она распахнулась. Измученный, весь в поту, грязи и в какой-то странной кровеподобной слизи, он вышел из недр Холлоу Крест и воспользовавшись моментом, растянулся на земле, чтобы немного передохнуть и отдышаться. Помещение в котором он оказался, было большим и пустым, и он заметил, что единственным источником света было несколько одиноких лампочек, которые, казалось, контрастировали с остальной частью комнаты.
Подремав несколько минут и размышляя о том, как он горд собой за то, что выдержал испытание, он вспомнил о Лауре и сел, чтобы осмотреться, но, к сожалению, её нигде не было видно. Она могла заблудиться там, но он также знал, что без надёжного источника света и речи нет о том, чтобы отправиться на её поиски. Кроме того, сказал он себе, она из тех женщин, которые способны выстрелить в толпу и, очевидно, она знала или догадывалась, что такой день близок. Так что можно было предположить, что она, сама по себе, была в порядке. Осмотрев комнату немного внимательнее, Джерри понял, что на самом деле он сидит на чем-то похожем на большое блюдо или платформу, слегка изогнутую вниз к решетке, из которой он только что выбрался. Там стояло несколько больших, неопределённого вида машин. На самом деле, казалось, что всё это место состояло из старого и ржавого железа, и его способность противостоять разрушительному воздействию времени была не чем иным, как проявлением сверхъестественного. Джерри ненадолго задумался, можно ли считать это доказательством существования бога, но затем быстро понял, что у него есть и более насущные дела, о которых стоит побеспокоиться. Когда боль в мышцах немного поутихла, он выпрямился и решил поискать выход из комнаты. Лампочки освещали совсем небольшое пространство, но всё же он заметил лестницу, которая, как оказалось, вела к ещё одной решетке. Из этого отверстия шло больше света, и он даже смог разглядеть хорошо освещённый потолок, который, почему-то, показался ему смутно знакомым. Чтобы лучше ухватиться за неё, он просунул пальцы в отверстия решетки, и толкнул её вверх так сильно, как только смог. Она сдвинулась всего примерно на сантиметр. Было похоже, что