“Лиза! Лиза! Лиза!” — Потребовалось около десяти упоминаний её имени, прежде чем он услышал медленные шаркающие шаги в другой части дома, находившейся казалось, на расстоянии за много миль отсюда. Наконец в комнату просунулась голова, и, к ужасу Роджера, это была не Лиза.
— Пэм? Нет, ты не Пэм. — Заявил он с гневной досадой, с помощью которой, надеялся повысить свой авторитет в доме, в котором был всего лишь гостем.
— Хм… Хм-хм… — Пэм посмотрела на него со странной улыбкой разочарования, продолжая тихо себе напевать лёгкую диссонирующую мелодию. Она овладела, желанным для многих искусством, одновременно замечать и игнорировать людей.
— Пэм, где Лиза? У меня есть небольшая проблема, и мне понадобятся лекарства, чтобы справиться с ней. Скажи, у тебя наверняка есть куча всякой наркоты, я прав, Пэм? — Он не знал, на что он надеялся, но решил, что лучше, пусть и не очень эффективно, хоть как-то отвлечь свои мысли, чем оставаться с ними наедине прямо сейчас. В конце концов, отвлечение тоже может быть отличным средством от ноющей боли, хотя и временным.
— Хаа… хаа… — Она говорила как инопланетянин, пытающийся имитировать человеческий смех. Гораздо меньше его смущало, когда она просто напевала ему.
— Неужели тебя никто не учил, что грех смеяться над несчастными?! — Роджера оскорбила сама мысль, что у такой пожилой женщины могут быть такие манеры. Затем он немного отступил и понял весь смысл.
— Ты, должно быть, употребляешь вещи получше, чем те лекарства, которые можно купить за деньги, не правда ли, Пэм? Это твоя тайна, не так ли? Лиза права, ты притворяешься, но ты не можешь не притворяться из-за тех превосходных вещей, которые ты принимаешь. Я прав? — Удовлетворение от раскрытия правды о заговоре, который действовал десятилетиями, почти заставило его забыть о своей гораздо более насущной проблеме.
— Если ты поделишься со мной чем-нибудь из того, что принимаешь, тогда я проведу для тебя несколько бесплатных занятий в моей студии. Черт, как я здорово всё придумал и по этому поводу я даже не сдам тебя Лизе. Звучит неплохо? — В глубине души Роджер искренне верил, что от такого предложения просто невозможно отказаться.
— Тьфу! — Пэм сплюнула на пол, медленно развернулась, и продолжила своё путешествие по дому. Когда-нибудь Роджер смирится отсутствием у себя всезнания, но не сегодня.
Подождав около десяти минут и убедившись, что никто не собирается нести ему свои мощные экспериментальные обезболивающие, спонсируемые государством, он вздохнул и решил, что для разнообразия ему придется положиться на самого себя. Эта идея ему не очень-то нравилась, но, как любил говорить его отец, всё когда-то бывает в первый раз, особенно, если ты туп и вокруг тебя нет людей, к которым можно присосаться. Роджер всегда с большим уважением относился к тому немногому, что он помнил об отце. Оглядев комнату в поисках чего-нибудь, на что можно было бы опереться, он, наконец, остановил свой взгляд на деревянной бейсбольной бите, стоящей в углу. Он не мог себе представить, чтобы или Лиза, или Пэм когда-то ей пользовались, поскольку бита сохранилась в первозданном виде. Затем он задумался о возможности того, что если Лиза солгала ему о прошлом Пэм… теоретически она могла выдумать версию о том, что её сестра была грабителем. Это была захватывающая история, но Роджер начал видеть в ней некоторые нестыковки. Медленно, как улитка, но верно, как восходящее солнце, чувство беспокойства начало ползти вверх по позвоночнику. Безопасное убежище, которое он нашёл для себя, больше не казалось ему таким. Он хотел встать и попытаться выйти из дома, но вспомнил, что всё ещё находится в розыске и, вероятно, ему будет не с руки использовать бейсбольную биту в качестве трости. С каждым шагом, боль в лодыжке давала о себе знать довольно ощутимо. Медленно опираясь на биту, обдумывая, как лучше всего использовать её для той цели, для которой она совсем не предназначена, он доковылял до гостиной. Шестидесятидюймовый телевизор, словно главный объект поклонения, висел там, прикрепленный к стене. По-прежнему не обнаруживалось никаких следов Лизы, и, возможно, к счастью, Пэм. Он задавался вопросом, выходила ли она вообще когда-нибудь из дома, затем быстро найдя пульт, он включил новостной канал. На экране его ждало обеспокоенное, покрытое прыщами лицо того,