переехать в другой район. Возможно, даже в другую страну. Он пока ещё не решил. Наконец он вышел на улицу и направился к галерее. Несмотря на то, что он находился на другом конце города, поездка оказалась не слишком долгой; В Холлоу-Крест была на удивление современная и эффективная система общественного транспорта.
* * *
Роджер спокойно сидел за одним из трех столиков возле кафе “О’Харрис”, являющегося продолжением галереи, финансируемой семьей. Он медленно потягивал свою третью имитацию эспрессо, держа ручку и блокнот на столе рядом с собой. Его взгляд был прикован ко входу в галерею, охраняемому четырьмя гигантами в солнечных очках и чёрных костюмах. Бывшие спецназовцы и вдобавок вооружённые, как ошибочно предположил Роджер. Время от времени в галерею входили один или несколько человек, что побуждало его, как профессионального сталкера, в которого он превращался, фотографировать их, и записывать что-то в свой блокнот.
Он сидел здесь уже целый час и за это время ему удалось хорошенько осмотреть это место. Галерея исключительно хорошо охранялась, поскольку в ней хранилось множество ценных картин. Большинство из них, конечно, содержались под замком и изымались оттуда только для редких и дорогих выставок, привлекавших ценителей со всех уголков страны. Первоклассная система безопасности гарантировала, что ни один гость никогда не сможет незаметно заступить в запретную зону, и ни одна картина не останется без присмотра в течение какого-либо периода времени. Это был идеальный страж, и единственный сумасшедший, который однажды попытался бросить ему вызов, исчез с лица Земли… люди полагали, что тут не обошлось без фонда О’Харриса. Чтобы пойти в галерею нужно было купить письмо с визой семьи О’Харрис, и такое письмо стоило небольшое состояние. Однако, поскольку это была собственная выставка семьи (следует отметить, впервые), они решили преподнести жителям Холлоу Крест уникальный подарок: совершенно бесплатную экскурсию в галерею, где центральным элементом выставки является экспозиция одной картины. Весь доход, по-прежнему, пойдёт на благотворительность. За такой жест они считали себя настоящими добрыми самаритянами.
Само здание галереи выглядело довольно обычно снаружи, если не считать белоснежного слоя краски, который каким-то образом оставался неестественно белым и чистым, как бы мать-природа ни пыталась его испортить. Окон было немного и они были настолько маленькими, что даже в яркий день требовалось круглосуточное освещение. Дом стоял на участке площадью около семисот квадратных метров, украшенном зеленью и редкими, привезёнными бог знает откуда, деревьями, которые, похоже, так любила семья. Роджер не мог видеть заднюю часть дома, но предполагал, что и там обязательно должен быть выход, в особенности если он был секретным. Он легко мог представить себе, как кроты О’Харриса убегают от полицейского рейда через свои потайные подземные норы. Роджер на несколько мгновений дал волю своему воображению; ему это в самом деле понравилось. Закончив разговор с Джерри, он повесил трубку и быстро набрал номер Наоми. Её телефон также продолжал звонить очень долго. В конце концов, она была вынуждена ответить.
— Наоми? Какие у тебя планы на сегодня? — Роджер сразу же приступил к сути дела.
— Хм… У меня такое ощущение, что ты скажешь мне отменить их. — Голос Наоми всегда повышался примерно на полтона всякий раз, когда она начинала кого-то в чём-то подозревать.
— Дело в том, что я нашёл картину. Помнишь, ну ту самую, которую ты упустила по своей же вине? — Втирание соли в раны до такой степени было одним из его любимых занятий, что он подумывал о том, чтобы указать это в своем профиле на сайте знакомств.
— Чёрт возьми, похоже ты шутишь, да? И конечно же ты нашёл всё это сам? — как и у Джерри и Роджера, у Наоми была своя артиллерия сарказма. Может быть, именно поэтому они так хорошо ладили; придурки склонны находить родство друг в друге.
— Я был бы более чем счастлив объяснить тебе свои детективные методы, но сейчас на это нет времени. Тебе нужно встретиться со мной в галерее О’Харрис. Джерри уже в пути. Картина здесь. — голос Роджера снова приобрёл решительный тон.