— Как насчет того, чтобы показать мне это чудо науки? — Изображая любопытство он обратился к Саре.
— Сюда! — При упоминании о предмете её одержимости, жизнь, казалось, снова вернулась в её усталые глаза.
Когда они шли по коридору, Джерри был весьма удивлен, увидев, насколько хорошо это место выдержало местный апокалипсис. Не было видно никаких повреждений, кроме отсутствия электричества. — Вы могли бы, ребята, позволить себе иметь резервный генератор? — У него возникло странное желание найти хоть какй-то недостаток, к которому можно было бы придраться.
— Почему? Потому что мертвым не нужно электричество? — Она взглянула на него из-под полузакрытых век. Это было верное замечание.
— Кто-нибудь пытался проникнуть сюда?
Этот вопрос заставил Сару остановиться.
— Да… но они… передумали. — Её взгляд, устремлённый в пол, говорил Джерри о том, что она не сказала всей правды и, вероятно, уже никогда не скажет. У него не было никаких рычагов воздействия на нее.
— Мы, что собираемся стоять здесь всю ночь? — Чем дальше они шли по коридору, тем раздражительнее он становился. Он ощущал, что это не подобает ему самому.
— Мне очень жаль, это было не совсем прилично с моей стороны. — Они двинулись дальше. Сара, казалось, больше не обращала на него никакого внимания, зацикленная на чём-то и находящейся в своем личном мире.
— Вы узнали, кто был этот мертвец? Откуда он? Где он родился? Какая музыка ему нравилась?
— Джаз. — Только конкретные вопросы по существу дела были способны вывести её из состояния интроспективного транса, в который она всё время впадала.
— Это все, что у вас есть? — Его тон говорил о том, что результаты их работы его не впечатлили.
— Ну… — она посмотрела на Джерри, словно оценивала благоразумие ребенка.
— Когда полиция сообщает Кэтлин кое-что, то я кое-что из этого подслушиваю. Остальное она мне рассказывает сама. — Она чувствовала, что знание секретных сведений, скрытых от публики, повышало её статус в обществе.
— Они не могут это точно подтвердить, но думают, что этим человеком был Чарльз Пембрук. Он пропал в этих краях некоторое время назад. — Тут она поняла, что разглашает эти секретные сведения, что, в свою очередь понижает её общественный статус.
— Я, итак, сказала тебе слишком много. Есть ещё кое-что, но я поклялась хранить тайну.
— Какая жалость! — Мне даже сложно себе представить всю массу бесполезных сведений, которые ты скрываешь от меня. — Его начало раздражать её отношение к окружающему миру. В любом случае, похоже, её это вообще волновало, и такая философия ему, определенно, могла быть понятна. Однако смотреть на это со стороны оказалось гораздо более неприятнее, чем он мог себе представить.
— Они определенно были бы бесполезны для гладкого, без извилин, мозга. — Её укус был сильнее, чем он ожидал. Наконец они прибыли в прозекторскую.
— Вот оно, смотрите, фотографируйте, отколите несколько кусочков, если у вас получится. Если ты сможешь найти что-то, чего ещё нет у нас, то я… — она снова погрузилась в глубокое размышление. — Я признаю, что ты можешь делать это лучше, чем я, а пока я остаюсь при своём мнении. — Это было лучшее, что она смогла придумать.
— Звучит неплохо. — Он не знал, как действовать дальше. С одной стороны, она точно не оставила бы его одного, а с другой, даже если бы и оставила, у них всё равно не было средств для перевозки тела. Он знал, что должен быть ловким, чтобы придумать самую лучшую историю, какую только можно, для того чтобы вывезти тело отсюда. Каждая унция его творческой энергии текла по его артериям в центр его сознания. Он небрежно обошел стол, пока не оказался на