Медленно, но верно двое мужчин двигались по улице, Роджер опирался на плечо Джерри, и на свою бейсбольную биту, и было так, как это бывало в их лучшие и счастливые дни, когда они были ещё достаточно молоды, чтобы быть опьяненными, как алкоголем, так и наивной идеей о будущем с безграничными возможностями. В конце концов они оба поняли, что, как и всё остальное, потенциал будущего по мере продвижения к нему со временем уменьшается экспоненциально, не говоря уже о том, что он никогда даже близко не был безграничным. Так много вещей решено и предопределено за нас при рождении, от нашей генетической структуры до пути, по которому нас заставляет идти жизнь, удивительно, что кто-то всё ещё верит в концепцию истинной свободы и полной свободы воли… не говоря уже о всеобъемлющих и непреклонных законах природы. Даже зная то, что они знали сегодня, несмотря на все жизненные уроки, они всё ещё тосковали по ушедшим дням, когда иллюзия ещё держалась и позволяла царить поистине беззаботному настрению. Даже воздух, которым они дышали, и тепло солнца на их коже раньше ощущались по-другому. Как бы они ни пытались предаться мечтам, реальность, в которой они пребывали в данный момент, практически с каждым шагом возвращала их на грешную Землю. Они с трудом могли поверить в то, что общество, которое всего несколько дней назад казалось абсолютно мирным и функциональным, рухнуло с такой быстротой, и что было ещё более пугающим, так это то, что всё произошло прямо у них под носом. Невысказанные слова были поняты: возможность для подобных разрушений существует везде, где проживают люди.
На улицах было темно и почти тихо, а те немногие, кто пока ещё не сошёл с ума, пытались не привлекать к себе внимания, возможно, надеясь просто переждать всё это. Невозможно было сказать, сколько их осталось, но по сути Холлоу Крест, похоже, превратился в город-призрак. Окна почти повсюду были выбиты, машины перевёрнуты, дороги были завалены порванными мешками с мусором и другими обломками, от которых исходил такой сильный запах, что воздух казался густым и ядовитым. От этого никуда невозможно было деться. Время от времени Роджер чуть не спотыкался о разбросанные повсюду осколки и куски бетона и проклинал правительство за то, что оно потеряло контроль над ситуацией и, возможно, даже за то, что оно несёт за всё это ответственность в первую очередь. Когда Джерри попросил его уточнить, о каком правительстве он говорит, Роджер ответил: “ЭТО правительство,” — указывая пальцем в небо. Джерри немедленно отказался от продолжения этой темы. К счастью, всё то время, которое Роджер провёл, перемещаясь по городу, дало ему знания гида, и он уже точно знал, по каким улицам они быстрее всего доберутся до коронера. Они надеялись, что тело всё ещё находится в морге, и им не придётся искать его по всему городу. Несмотря на их благие намерения, ни у кого из них больше не было сил на продолжительные эскапады. Быть крутыми парнями требует огромных усилий.
Они оба благословили высшие силы, которые помогли им добраться на место без лишних приключений, когда они подошли к главной двери офиса Кэтлин. Это было что-то новенькое. Свет в здании был выключен, и через маленькие стеклянные панели на двери было видно, что дверь заперта изнутри какой-то металлической скобой. Они сочли это хорошим знаком, надеясь, что это здание избежало печальной участи, которая, похоже, постигла остальную часть города. В то же самое время они также сочли это плохим знаком, поскольку теперь им придется искать другой путь, чтобы проникнуть внутрь. “Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.” — мудро заметил Роджер, в то время как Джерри протёр глаза и воздержался от вопроса, о том, что он вообще имел в виду, учитывая контекст. Они решили пойти вокруг здания и на мгновение были шокированы видом мёртвых тел, лежавших по всему двору, с привязанными к ним белыми простынями, которые развевались вокруг них. Дань безумию становилась всё более и более тяжелой, пропитывая воздух запахом гнили. Пытаясь найти путь внутрь или хоть какие-то признаки жизни, у окна прозекторской они заметили то, что искали. Там, при свете свечи, сгорбившись над телом, кто-то стоял, вероятно, Кэтлин, как предположил Роджер, всё ещё работала над получением Нобелевской премии по медицине.
— Ах какая женщина! — громко прошептал Роджер.