— Другие старые кошёлки, которые ходят в его школу. Фактически… они вылизывают сапоги и целуют задницу высочайшего уровня. Я думаю, что они влюблены в него. Если кто-то и мог спрятать Роджера, то они подходят в первую очередь. Мардж, Лиза и Бетти. Я запишу тебе их адреса. С обновленным чувством цели, которого она не испытывала уже давно, Аманда пошла за своей богато украшенной ручкой и очень плотной писчей бумагой.
— Не могла бы ты вместо этого просто дать мне их номера телефонов? Или просто позвони им прямо сейчас, чтобы сэкономить нам кучу времени. — Она была не в восторге от мысли, что сегодня ей придётся тащиться ещё по трём адресам. Передвижение по городу, казалось, становилось все более и более опасным в новой атмосфере общественного недовольства.
— Ха, я не пользуюсь телефонами, они мне не нужны. Мне никто не звонит, и я никому не звоню. Когда они начнут посылать сигналы в наш мозг, то начнут именно с телефонов. Мы всегда держим их у головы, а они работают от радиосигналов. — Обучая Наоми тонкостям контроля за разумом по телефону, она закончила записывать адреса и имена ещё трёх старушек, которых считала своими подругами, несмотря на то, что в дальних уголках её сегментированной психики она испытывала к ним фунт презрения.
— Большое спасибо, Аманда. На этот раз я действительно имею это в виду. Ты немного сумасшедшая, но с тобой все в порядке. — Наоми наконец начала понимать, к какой длине волны ей нужно приспособиться.
— Ха! Наконец-то честность. Я не думала, что с тобой все в порядке, но нищие не могут выбирать. Загляни ко мне, когда наступит конец света. Или нет. Мне все равно. А теперь беги! — Если и было что-то, что Аманда уважала превыше всего, так это честность во всей её оскорбительной славе.
Наоми вышла из, возможно, самой пугающей ситуации, в которой она оказывалась за последнее время, и была поражена состоянием собственных инстинктов выживания, или, точнее, отсутствием какой-либо реакции с их стороны, позволившим ей войти в этот дом в первую очередь. Хотя их встреча и закончилась на хорошей ноте, она надеялась, что никогда больше не увидит эту женщину. Однако, принимая во внимание то, как устроена жизнь, её желание больше не видеть Аманду, по сути, гарантировало, что однажды они снова встретятся. Вероятно.
Она взглянула на лист красивой плотной бумаги, с которым вышла из квартиры, и была одновременно поражена аккуратностью и совершенством почерка и его поразительным сходством с несколько детским шрифтом Comic Sans. Наоми просто ненавидела его. Казалось разумным начать с первого адреса в списке, тем более что до него было всего пятнадцать минут ходьбы; как раз достаточно времени, чтобы что-то пошло не так. Когда она положила записку в сумочку и пошла, она осознала, что идёт в ту же сторону, откуда раздались выстрелы, которые она услышала перед тем, как войти в квартиру. Улицы в это время были не очень загружены: случайные пенсионеры медленно пробирались по переулку на своих машинах, а пожилые прохожие слонялись вокруг в поисках доказательств того, что минувшие дни действительно были лучше. На какое-то мгновение мир снова стал нормальным, и всё было в порядке, но лишь на краткий миг. Повернув за угол, она увидела, то место откуда ранее прозвучали выстрелы. Двое подростков стояли недалеко от угла дома, склонившись над мужчиной, который, очевидно, был ранен в грудь. Он выглядел как подсобный рабочий лет под сорок, его лицо и пальцы распухли от многолетней дружбы с бутылкой. Потратив несколько минут на то, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, она поспешила к ребятам, по ходу задаваясь вопросом, почему не слышно воя сирен. Оба мальчика, словно в унисон, повернулись к ней, без малейшего намёка на беспокойство по поводу серьезности ситуации. Они оба были в бейсболках, одна красная, другая желтая, и на вид им было не больше четырнадцати-пятнадцати лет.
— Чего вы хотите, леди? Вы не видите, что мы заняты! — выпалила красная бейсболка с враждебностью медоеда, защищающего свою территорию.
— Чем заняты?! Что тут вообще происходит? — Наоми не могла скрыть стресса, которое ситуация оказывала на неё. Её руки подрагивали, прижатые к бокам.