Наоми уже минут десять стояла под струей тёплой воды, спасаясь в ней от потока времени и от внешнего мира. Пока она стояла под душем, она ощущала себя неким изолированным элементом, существующим в его личном пузыре. Утешительно. Естественно, она знала, что это ложь, но чувство полной безопасности и уединения было слишком заманчиво, чтобы от него отказаться. Вода была хороша, тёплая, ровная и, практически, идеальная, а это означало, что долго так продолжаться не может. Вдруг, в мгновение ока она превратилась в обжигающий поток, который заставил Наоми вскрикнуть и опрометью вылететь из душа, что вернуло её обратно в, лишённые любви, объятия реального мира. Она чувствовала себя так будто её предали; даже её личное, вневременное убежище не было достаточно надёжным, чтобы защитить её от воздействия реальности. Некоторое время она разглядывала себя в зеркале. Её волосы были всё ещё длинные, черные и густые, но за последний год или около того она прибавила несколько фунтов. Ничего драматичного, её чувство стыда прочно молчало по этому поводу. Как и все люди, часто смотрящиеся в зеркало, она не замечала, что её лицо с годами медленно, но менялось. Изменения были ей совершенно незаметны. Они только лишь возбуждали мучительное чувство в самой глубине её души, осознание чего-то, что она не была способна воспринять или понять в колесе жизни. Надеясь, что ситуация не изменится до такой степени, что ей придется делать новую фотографию на документы, она вздохнула и призналась себе, что Отец Время будет безжалостно и беспристрастно править ими всеми, по крайней мере, в обозримом будущем. Пришло время воссоединиться с остальной цивилизацией.
Одевшись и выйдя из ванной, она вошла в гостиную и увидела там Джерри, всё ещё смотрящего в потолок с разинутым ртом. Менее осведомлённые люди, скорее всего, вызвали бы скорую помощь, полагая, что они видят человека, находящегося на грани жизни и смерти. Будучи более опытной в этом вопросе, знавшей его уже некоторое время, она не моргнув глазом, щелкнула пальцами перед его лицом и присела на другом конце дивана. Картина пугающе заполняла собой всё пространство между ними. Джерри очнулся от транса, и в комнате воцарилась минута молчания, во время которой они оба ощущали себя последними идиотами из-за того, что зашли слишком далеко и оказались замешанными в уголовном деле. По крайней мере, местному полицейскому управлению не хватало не только необходимой компетентности, которую можно было приобрести исключительно путем опыта, но и таких кадров, которые можно было бы распределить по районам с самым высоким уровнем преступности. Все эти факторы давали им довольно солидный шанс избежать наказания. Джерри, безо всяких на то оснований, скорее интуитивно, оценил его примерно шестьдесят на сорок процентов, полагая, что Роджер либо вообще промолчит, либо будет болтать слишком много, чтобы его воспринимали всерьез. Учитывая все эти обстоятельства, ситуация могла быть гораздо хуже. Впрочем как всегда.
— И что, чёрт возьми, мы сейчас будем делать? – к месту спросила Наоми.
— Я… честно говоря, сам не знаю. — ответил Джерри с оттенком некоторого удивления, — так, как будто бы он вообще не думал о необходимости что-либо сейчас предпринимать. — По крайней мере, мы всегда можем просто подождать и посмотреть, что произойдет завтра. Этот вариант всегда открыт для нас.
— Как ты думаешь, каковы наши шансы не быть арестованными сегодня вечером? — Страх Наоми начал возрастать при виде несколько беспечной точки зрения Джерри.
— Рад, что ты спросила. Я оценил их, примерно, в шестьдесят процентов, если Роджер всё не выложит. Эту возможность, в свою очередь, я оцениваю примерно пятьдесят на пятьдесят. — Джерри был рад, что хоть раз ему удалось опередить вопрос.
— Я не знаю почему, но с тех пор, как появилась эта картина, наша жизнь медленно превратилась в… нечто совсем иное. — Она сделала сильное ударение на последнем слове. — Давай попробуем её уничтожить. В конце концов, чем мы рискуем? — Идея была здравой и логичной, по крайней мере, с её рациональной точки зрения.
— А знаешь что? Давай! — с этими словами он взял картину в руки.
— Подожди! Не подожги моё жилище! — Она попыталась сказать это в шутливой форме, но её