Внешность Наоми Вульф с годами претерпела меньше изменений, чем у большинства людей. Её высокий рост, черные как смоль волосы и давно утраченная, но всё ещё слегка заметная азиатская генетика — константы, достойные того, чтобы служить основой для математических формул. Её большие зеленые глаза выделялись на красивом и выразительном лице, которому вполне точно соответствовали и остальные её черты. Что ещё более важно, она, проще говоря, родилась с серебряной ложкой во рту и эта самая ложка была размером с хороший половник. После появления Наоми на свет, в частной клинике, семья Вульф обосновалась в своем роскошном особняке в нескольких минутах езды от города. Когда Наоми была маленькой она почти не видела своих родителей. Всё своё детство она провела меняя одну престижную няню на другую. Её родители гордились своим аристократизмом и стремились любым возможным способом отличаться от обычных горожан, что привело к логичному решению добавить еще одно крыло к их особняку, служащему частной школой самого высокого уровня… на благо их дочери. Поначалу всё шло гладко, но был один фактор, который они не учли: в этом городе не могло быть другого ребенка, чья семья соответствовала бы их собственной по статусу. Неделю за неделей, в своем офисе в центре города они проводили интервью с пяти-, шести-, а затем и семилетними девочками. Так продолжалось до вечера восьмого дня рождения Наоми, когда она просто спалила заветное школьное крыло в знак протеста и признания своей любви к пиротехнике. После приглашения нескольких детских психологов, психотерапевтов и, в конечном итоге, экстрасенсов, чтобы помочь отговорить Наоми от её безумной идеи пойти в государственную школу, они ей уступили и только надеялись лишь на то, что она достаточно скоро осознает собственную ошибку.
Она ни за что бы не призналась в этом, даже если бы ей приставили пистолет к голове, но следующие восемь лет своей жизни Наоми сожалела о решении покинуть комфорт своей иногда слегка безумной, но тем не менее такой знакомой домашней школы в пользу Общественной Академии Знаний и Образования в Холлоу Крест. Вскоре она стала замечать суровую действительность, которой жизнь словно наказывала её за изнеженное существование: другим людям не всегда можно доверять, и, по сути, они могут быть крайне неприятны. Её воспитание и социальный статус без каких-либо усилий с её стороны, итак уже были притчей во языцех в городе в течение последних пары лет, прежде чем она вошла в местное общество, и совсем недавно вновь возродились её пироманские эскапады. Отмеченная как изгой еще до того, как у неё хотя бы появилась возможность представиться, Наоми была избегаема людьми, а те немногие, кто соизволил заговорить с ней, обычно делали это из чувства несказанного удовольствия, которое они испытывали от насмешек над ней. Тем не менее, она двигалась вперед, и её страдания были более или менее вознаграждены, когда ей удалось найти двух других, таких же как она, обычно игнорируемых людьми, изгоев Роджера и Джеремаю. Роджер воспринял это знакомство как свое призвание передать накопленную за всю его жизнь мудрость непосвященному члену общества, что уже тогда, по его собственной оценке, было в достаточной степени значительно. Джеремая, с другой стороны, был в основном рад тому, что наконец-то есть с кем поговорить, и, что более важно, он был счастлив, что и Роджеру наконец-то тоже есть с кем поговорить. Во время обеденных перерывов, а иногда и после школы они открывали для себя окружающий мир, и хотя время, проведенное Наоми с друзьями, не было таким уж особенно замечательным, оно дало ей чувство принадлежности к миру, которого она никогда не знала раньше. Кроме того, именно они впервые научили и растолковали ей определение слова «секта».
У нее никогда не было четкого представления о том, чем занимались её родители, и на её вопросы они в основном отделывались туманными названиями различных должностей. “Юридический консультант” было то, что она чаще всего слышала от них, и поэтому она остановилась на этом, и отвечала так когда люди неизбежно задавали вопросы о них. Лето её четырнадцатилетия стало началом конца её маленького мира, который она всегда считала неуязвимым… это было первый раз, когда самые неприятные слухи о её семье достигли её ушей. Согласно рассказам Эрика Пьяной Бороды — местного пьяницы, известного тем, что на законных