воображение, он открыл глаза и как раз вовремя, чтобы не налететь на уличный фонарь. Впрочем он, наверное, этого бы и не почувствовал.
Примерно через час он наконец добрался до морга и обнаружил, что двери заперты. Он подумал о том, как странно, что мёртвые требуют охраны. Во всяком случае, нам следовало бы держать двери открытыми, если они сочтут необходимым снова посетить наш мир. Он обошёл вокруг здания и сквозь наркотическую дымку заметил, что в одном окне всё ещё горит свет. Он попробовал подойти к нему бесшумно и тихо, как ему ошибочно казалось, и приник к нижнему углу окна, не заботясь о том, что его заметят.
Через окно Роджер мог наблюдать за офисом коронера и своей героиней Кэтлин, склонившейся над единственным трупом, достойным изучения в Холлоу-Крест, и тщательно проделывающей какую-то скрупулёзную работу, но какую он не мог точно определить. Вероятно нечто во имя науки. Интересно, эта женщина хоть когда-нибудь спала? Её преданность своему ремеслу была безгранична, и Роджер восхищался ею за то, что она была почти так же предана полезному делу, как и он сам. Погружённый в наркотическую задумчивость, он постучал в окно, но она была слишком поглощена работой и полностью отключилась от внешнего мира, чтобы услышать его. Он постучал еще раз, на этот раз достаточно сильно, так что рама затряслась. Кэтлин подпрыгнула в воздух на целый фут, взглянула в окно и издала короткий, но пронзительный крик при виде, красного лица Роджера, прижатого к стеклу. Зрелище, способное соперничать с любым самым жутким ужасом. Он постучал еще раз.
Возмущённая Кэтлин подошла к окну и в гневе с треском распахнула его.
— Из всех мест на Земле ты выбрал это? — пар практически валил из её ушей. Роджер осторожно отковылял назад.
— Это было единственное безопасное место, которое я мог себе вообразить. Кроме того, я думаю, мне нужно ещё хм… препарата. — Последнее слово прозвучало довольно многозначительно.
— Господи! Ради бога… — она закрыла лицо обеими ладонями.
— Как только я тебя увидела, я должна была предвидеть, что ты принесёшь с собой море проблем. — Её слова были полны самого искреннего сожаления.
— Скажи, а что ты вообще здесь делаешь в такой поздний час? — Он сделал полшага вперед, видя, как её гнев постепенно утихает, уступая место раздражению и разочарованию, с которыми он был уже довольно хорошо знаком за прошедшие годы.
— Мои стремления связаны с Нобелевской премией по медицине при условии, что я смогу разгадать эту загадку, — она указала на тело на столе позади себя, всё ещё такое же, каким его увидел Роджер, сохранившееся во времени, как муха в янтаре, — Я, определённо, буду неплохим кандидатом на миллион долларов. И мне бы он совсем не помешал. — Её разум медленно возвращался к другой тайне, вставшей перед ней.
— Ну, может быть, я мог бы тебе помочь с этим. — Он подмигнул ей, и она вздрогнула в ответ.
— Какую, чёрт возьми, помощь ты можешь мне предложить? — Она была близка к тому, чтобы захлопнуть перед ним окно.
— Только что у меня была, ну скажем, случайная встреча в переулке кое с кем. Он кое-что мне рассказал, и я думаю, что могу связать это с тем, что у тебя здесь происходит. — он сделал паузу, чтобы оценить её реакцию. Окно всё ещё было открыто. — Я тебе расскажу всё, но ты должна меня впустить. Мне просто до зарезу нужно место, где можно переночевать, — он задумался на мгновение, — и ещё препарат. — Он понимал, что просить надо по максимуму.
Кэтлин тяжело вздохнула. — Ведь ты не собираешься уходить? — Неа. И я не думаю, что у нас вообще остался хоть один полицейский участок, куда можно позвонить до утра, при условии, что офицер Тим всё ещё занят погоней. — Роджер своим замечанием, на этот раз застал её врасплох.
— Отлично. Залезай сюда, но к утру, чтпбы тебя уже здесь не было. И никаких препаратов у меня тоже нет. Ты уже большой мальчик, и ты справишься. — Она отошла от окна и